— Почему ты не заходишь? Я ждала, ждала — и напрасно.
— Почему не захожу? Скажу тебе правду: не хотел тревожить тебя.
— Глупости. Тебе, наверно, наговорили всяких небылиц?
— Наговорили.
— И ты поверил?
— Да.
Вера задумалась. Лицо ее стало серьезным, улыбка исчезла.
— Я это знала. Потому и зашла к тебе.
— Спасибо.
— Не верь слухам.
— Хотелось бы, да не могу.
Андрей пристально смотрел на Веру. Она, заметив его взгляд, нахмурилась.
Я решил переменить тему и засыпал Веру десятком вопросов: как она жила, в кого влюблялась, часто ли скучала, вспоминала ли меня.
Вера со своими вопросами тоже не отставала. Я должен был рассказать ей о своих приключениях, увлечениях, работе и, главное, о планах на будущее.
— Планов у меня нет. Я никогда не буду выдающимся человеком, да и не хочу им быть. Мой идеал — человек-труженик. И, поверь мне, именно для таких людей у нас больше всего работы. Нас слишком мало, чтобы мы решали свою политическую судьбу. Это всегда за нас делали, делают и будут делать другие. Нам же нужно создавать хорошие школы, строить заводы, дороги, электростанции, одним словом, — строить жизнь. У нас до сих пор ничего нет. А сколько можно было бы сделать, если бы у нас были люди-труженики! Возьмем, к примеру, Тереблянскую электростанцию. Представь себе, построить электростанцию мощностью в 200 000 киловатт. Нам хватило бы этой энергии для всей нашей промышленности, — десятки заводов получили бы даровую энергию, в каждой хате горела бы электрическая лампочка, все поезда двигались бы этой энергией.
— Это все можно будет сделать только, когда власть будет в руках коммунистов, — перебил меня Андрей.
— Все это могут сделать люди-труженики, — продолжал я, как бы не замечая его слов, — так как это серая и неинтересная работа. Сколько богатств таится в наших горах, сколько соли, угля, железа, нефти! Нужны только люди-труженики, а не дешевенькие демагоги, не умеющие ничего другого, как кричать и ругаться, голосовать то за Украину, то за Венгрию, то еще Бог знает за кого. Причины нашей трагедии именно в отсутствии этих людей-тружеников.
— И в отсутствии свободы, равенства и братства, — вторично перебил меня Андрей.
— Этих вещей, господин учитель, не существует в мире.
— Но в Советском Союзе они существуют!
— В этом мы скоро убедимся, — вмешалась в разговор Вера.
Я слишком хорошо знал участь свободы, равенства и братства в Советском Союзе. Мне стоило большого усилия побороть в себе желание доказать этому лентяю всю ложь его слов.
— Ты права, Вера! Мы в этом скоро убедимся. Вы, господин учитель, не собираетесь к партизанам?
— Не-ет. Почему?
— Я только так спросил. Думал приобрести в вас компаньона.
— Ты шутишь, Коля?! — встревожилась Вера.
— Нет, не шучу. Я — не коммунист, а к партизанам пойду.






