Промчалась мимо магазинов и других пассажиров прямиком в туалет. Нашла пустую кабинку. Заперлась за засов. Попинала дверь, убедившись, что она крепкая. Села на унитаз и положила голову на рулон туалетной бумаги. Прижалась к ней ртом, чтобы не расплакаться, не разнести тут всё в слезах, с визгом и воплями. Я вдыхала меловой, фальшиво-цветочный запах бумаги. И просто сидела там. Не могла смотреть им в лицо, никому из них. Все ждали ответов, которые я не была готова дать.
Меня нашла мама. Встала за дверью кабинки пятками врозь и носками красных туфель вместе.
– Джемма? – позвала она. Голос был дрожащий и слабый. – Ну же, дорогая, просто открой дверь. Никто больше сюда не войдет. Я сказала папе, чтобы никого не впускал. Здесь только мы.
Она еще долго стояла за дверью, прежде чем я открыла задвижку. Она вошла и обняла меня – неловко, я же сидела на крышке унитаза, а она – рядом, встав на колени на грязный, в клочках туалетной бумаги и засохших брызгах мочи пол. Она притянула меня к себе, и я впервые с ее приезда ответила на объятия. Прислонившись к унитазу, она укрывала меня своим жакетом, и я вдруг встревожилась. Эта мама, обнимающая меня, была нисколько не похожа на ту маму, о которой мне рассказывал ты. Впервые за всё время я задумалась, правда ли то, что ты рассказывал мне в пустыне, – все эти подслушанные разговоры моих родителей, которые якобы хотели уехать одни и разочаровались во мне. Неужели ты мне врал?
Мама ласково гладила меня по голове. Я зашептала ей в плечо:
– Я не могу вернуться. Пока нет. Не могу уехать.
Она крепко прижала мою голову к своей груди, обхватила обеими руками.
– Тебе и не придется, – сказала она, словно убаюкивая меня. – Не понадобится делать то, чего ты не хочешь, – уже нет.
И я расплакалась.
* * *
Все мы ехали в такси по городу и молчали. Я по-прежнему пряталась в маминых объятиях. Голова гудела от воспоминаний, я слышала, как ты рассказываешь мне про мою жизнь. Ты говорил, что моим родителям всё равно, что они заняты только собой и деньгами, говорил, что они хотели уехать. И это выходило у тебя так убедительно.
Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы отключиться от этих мыслей. Не знаю, что я натворила бы, если бы не прервала их. Может, выскочила бы из такси прямо на ходу и погибла бы. Папа возился с багажом и подыскивал, где бы нам остановиться. Я не сводила глаз с бетона, который проносился мимо… тротуары, здания, снова тротуары, изредка деревья. Сосредоточилась на слабом сладком запахе от маминой блузки.
Водитель подрулил к целому кварталу из темно-серых высотных зданий.
– Апартаменты с обслуживанием, – буркнул он. – Новые. Еще никто не знает, что они открылись. – Он ждал чаевых.
Мы вошли в здание; безучастным выражением лица я маскировала то, что творилось в душе.






