ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Медиум, который перестал разговаривать с призраками, и целительница, которая не захотела помогать людям, – смогут ли они жить обычной жизнью или от способностей, дарованных свыше, нельзя отказаться... Дар Наталья Васильевна Тимошенко Глава 1 18.. год С тех пор, как мать схватилась за огромный живот и со стоном упала на диван, а отец засуетился, забегал вокруг нее, не зная, что делать, прошло почти три дня. На свет готовился появиться уже пятый ребенок в большой семье, а он каждый раз терялся, как будто это было впервые. Тогда еще никто не знал, что снегом занесет всю деревню, а роженице понадобится помощь, потому за доктором не послали. Снег же не прекращался ни на минуту. Черная толстая туча, накрывшая деревню три дня назад, остановилась, зависла низко над землей и не собиралась никуда уходить. Сугробы намело такие, что приходилось откапывать дверь снаружи, чтобы выйти из дома. Снег залепил окна, кое-где добрался до крыш и заползал на них. В дымоходах завывал ветер, жалуясь на тяжкую долю и рождая в душах людей самые мрачные мысли. Крестьяне толпились у печей, а в большом доме помещика все время жгли свечи, чтобы было хоть что-то видно. День смешался с ночью. Поначалу из спальни, куда отнесли мать, слышались душераздирающие крики, от которых холодели руки и страх огромными волнами бежал по спине, но и они вскоре затихли. Со вчерашнего вечера из спальни доносились только бормотания повитухи да тревожный шепот слуг. Вызвать доктора теперь было невозможно, поскольку дороги замело так, что никакая лошадь по ним пройти не могла. Утром отец все же распорядился послать за доктором конюха пешком, но тот до сих пор не вернулся. Его жена плакала на кухне, жаловалась кухарке. – Что мне теперь делать? – спрашивала она, вытирая лицо грязным передником. – Не плачь заранее, – не слишком уверенно утешала ее кухарка Матрена. – Может, вернется еще твой Степан. А если не вернется, бари

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Девочка уже окончательно успокоилась, перестала плакать и с интересом рассматривала празднично украшенный город, проплывающий за окном. Отчасти Марк даже позавидовал детской психике, которая так легко забывает неприятности. Сам он понимал, что в этот Новый год им, скорее всего, будет уже не до праздника. Только бы с Верой Никифоровной все обошлось. Он знал, как много она значит для Риты, да и сам успел искренне полюбить старушку.

Частный сектор, в котором жили родители, выглядел пустым и сонным. В некоторых домах уже не светились окна, горела только иллюминация на крышах и заборах. Марк свернул к родительскому дому, с удивлением отмечая, что в нем света тоже нет. Франц и Белль улетели домой утренним рейсом, но родители должны быть дома. И еще слишком рано, чтобы они легли спать. Мама никогда не ложилась раньше полуночи, а отец и вовсе порой засиживался в кабинете до трех утра. Только сейчас Марк подумал, что следовало предварительно позвонить. Все случилось так быстро, что такая простая вещь, как телефонный звонок, даже не пришла ему в голову.

Он въехал во двор, остановил машину и вытащил Гретхен. Конечно же, он не оставит ребенка одного, но, может быть, родители все-таки дома, просто в другой части большого особняка, окна которой не выходят во двор? Отец мог быть в ванной, а мама – читать в спальне. Марк позвонил в дверь, и тут же услышал торопливые шаги в коридоре.

Мама появилась на пороге в строгой стильной одежде, с макияжем и элегантной прической, как будто недавно откуда-то вернулась.

– Марк? – чуть удивленно приподняла брови она. – Что-то случилось?

– Вера Никифоровна в больнице, – без предисловий сообщил он, покосившись при этом на Гретхен. Как бы не напугать. Но девочка, хоть и сжимала его шею чуть крепче, чем обычно, выглядела спокойной. – Рита поехала к ней. Ты присмотришь за Гретхен, пока мы будем там?

– Конечно, – кивнула Елизавета Дмитриевна, протягивая руки к девочке, однако та, всегда хорошо относившаяся к бабушке, неожиданно крепче прижалась к Марку. То ли еще не простила ему отсутствия сегодня, то ли испугалась произошедшего с Верой Никифоровной.

Он погладил ее по голове и заглянул в большие карие глаза.

– Котенок, мне надо уехать, – самым мягким тоном, на какой только был способен, сказал он. – Но мы с мамой уже завтра утром заберем тебя. Пожалуйста, побудь пока с бабушкой.

– Обещаю, милая, нам будет весело, – улыбнулась Елизавета Дмитриевна.

Гретхен посмотрела на нее, затем снова повернулась к Марку, как будто хотела что-то сказать, но потом протянула руки к бабушке, позволяя взять себя. Елизавета Дмитриевна приняла ее, и Марк, дотронувшись нечаянно до материнской ладони, понял, что не так уж ошибся, полагая, что она только что вернулась: руки были ледяными.