Граф посмотрел на него долгим задумчивым взглядом, потом проговорил:
– Если вам угодно…
И опустился на колено перед врагом.
– Проявите снисхождение. А я позабочусь, чтобы мой сын больше не совершал ничего подобного.
– Это сказано слишком заносчиво…
– Будьте так добры…
– Я хочу услышать: «Умоляю вас!»
– Я умоляю вас, – послушно повторил граф Форкосиган.
Спина отца должна была бы закаменеть от ярости, но признаков этого Майлз не находил. Между этими двумя людьми было нечто запутанное, древнее – старше его самого, и он вряд ли мог проникнуть в самую сердцевину. Грегор отвернулся, словно ему вот-вот станет дурно. Генри растерянно наблюдал за происходящим, глаза Айвена расширились от ужаса.
Форхалас меж тем, казалось, впал в исступление.
– А теперь кланяйся, кланяйся, Форкосиган! – прошептал он в самое ухо своему врагу.
Тот молча склонил голову.
«Я для него лишь приложение к отцу, орудие мести, – сообразил Майлз. – Пора обратить на себя внимание».
– Граф Форхалас, – громко произнес он, и все вздрогнули. – Граф, остановитесь. Неужели вы еще не удовлетворены? Представьте, что вы встретились с моей матерью – посмеете ли вы повторить это, глядя ей в глаза?
Форхалас, нахмурившись, посмотрел на Майлза.
– А неужели твоя мать, глядя на тебя, не поймет желания совершить возмездие?
– Моя мать называет горе великим даром. Посылаемые нам испытания, говорит она, есть благо, а тяжелые испытания – великое благо. Конечно, большинство считает, что она – человек со странностями, – задумчиво добавил Майлз и спросил, глядя ему прямо в глаза: – Итак, что вы предполагаете делать с вашим великим даром, граф Форхалас?
– Проклятие, – пробормотал старик после короткого и одновременно бесконечно долгого молчания. Он обращался не к Майлзу, а к его отцу: – У него взгляд его матери.
– Я это давно заметил, – шепнул в ответ Форкосиган.
Форхалас раздраженно покосился на него и объявил:
– Я не святой, черт меня побери!
– От вас и не требуется святости, – успокоил его Грегор. – Но вы – мой вассал, принявший присягу. Вы полагаете, я буду доволен, если мои верные слуги будут рвать друг друга на части вместо того, чтобы приберечь силы на моих врагов?
Форхалас фыркнул и пожал плечами.
– Вы правы, ваше величество, – неохотно признал он. Его стиснутые руки разжались, один палец за другим, словно высвобождая из хватки что-то невидимое. – Встаньте наконец, – сказал он Форкосигану.
Бывший регент поднялся, снова приняв почти доброжелательный вид.
Форхалас свирепо воззрился на Майлза.






