После этого пошло уже легче: блокада, высадка, битвы. Майлз так увлекся рассказом, что при описании одного из эпизодов кресло императора стало оссеровским флотом, Генри Форволк – капитаном Тангом, а отец – сразу всеми пеллианами…
Гибель Ботари.
Граф Форкосиган слушал, погрузившись в себя, но потом сказал:
– Что ж… Теперь он избавлен от страшного груза и обрел покой.
Майлз покосился на императора и решил умолчать об откровениях инженера Висконти касательно принца Зерга. Судя по быстрому одобрительному взгляду, которым наградил его отец, это было правильно.
К тому моменту, как он приступил к последним страницам своего повествования – снятию пеллианской блокады, – Грегор слушал его, восхищенно открыв рот, да и глаза старого графа Форкосигана выражали явное удовольствие. Но едва Майлз добрался до встречи с Айвеном и тех выводов, которые он сделал, услышав рассказ кузена, как раздался знакомый сигнал часов. Майлз расстегнул карман и достал фляжку.
– Это еще что такое? – Отец даже привстал с места.
– Нейтрализатор избытка желудочного сока. Не желаете? – вежливо предложил он.
– Благодарю, не откажусь. – Отец отпил из фляжки с таким серьезным видом, что Майлз засомневался, шутил ли он.
История близилась к завершению. Он кратко и четко обрисовал причины, вынудившие его прибыть на планету тайно, указав в качестве основной необходимость застать врасплох Хессмана и Фордрозу. Айвен подтвердил рассказ своими свидетельскими показаниями. Грегор выглядел ошарашенным – его мнение о недавних друзьях сменилось на обратное слишком резко. «Извини, что мне пришлось открыть тебе глаза, – подумал Майлз, – но ты среди нас единственный, кто не может позволить себе роскошь удобных иллюзий. И ты еще предполагал, что я хочу занять твое место – Боже упаси!»
Наконец Майлз умолк. Грегор потупил взгляд. Граф Форкосиган сидел по правую руку Грегора – как обычно, оседлав стул задом наперед, – и с тоскливой жаждой поглядывал на сына.
– И все-таки, – заговорил Грегор, – для чего еще могло вам понадобиться сколачивать такой большой флот, как не для завоевания трона – если не на Барраяре, то на какой-нибудь другой планете?
– Мой сюзерен, – тихо сказал Майлз. – Вспомните – когда мы зимними вечерами играли в императорском дворце, я всегда был верным Форталией. Вы, знающий меня с детства, – как вы могли усомниться в моей преданности? Наемники Дендарии – это, если угодно, одно сплошное недоразумение. Я никогда не замышлял ничего подобного – все получилось само собой, в то время как я старался выпутаться из трудного положения, в которое угодил совершенно случайно. У меня всегда была единственная мечта – стать офицером и служить Барраяру так же, как отец.






