ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Хельга и Оливер с детства были лучшими друзьями, а потом, повзрослев, вместе занимались паркуром и работали в небольшом итальянском ресторанчике. Жизнь всегда сводила их вместе, но не в этот раз. Ново... Прыгай Редгрейн Лебовски © Редгрейн Лебовски, текст, 2020 © Татьяна Тян, иллюстрации 2020 © ООО «Издательство АСТ», 2020 * * * Все осталось так, как она помнила. Много лет здесь был ее второй дом, куда она спешила при первой же возможности. Вот светильник с потертым тусклым плафоном. Несколько выцветших картин на желтоватых от времени стенах. И восхитительный запах свежей сдобы доносится из открытых окон пекарни, расположенной во внутреннем дворе. Держась за перила, Хельга всматривалась в лестничную площадку, к которой вели двенадцать ступенек. Что ж, подъем будет долгим, так что лучше начать прямо сейчас. А ведь еще недавно она могла взбежать туда без особых усилий. Хельга не забыла, каково это – наперегонки с Оливером взлететь по лестнице, вихрем ворваться в его квартиру, в глубине души подозревая: он снова позволил ей выиграть. Голос из воспоминаний позвал ее, безмолвным эхом отразившись от стен. Хельга замерла. Легкие горели, сердце отчаянно колотилось в груди, к горлу подступила тошнота. Ничего. Она справится. Это только лестница, проклятая лестница, по которой приходится подниматься с таким трудом. Стиснув зубы, Хельга продолжила путь. К счастью, она до сих пор никого не встретила. Соседи Оливера вряд ли могли ожидать, что она вернется после всего случившегося, да еще и одна. Кто-то из особо сердобольных мог и вовсе позвонить к ней домой, поинтересоваться, известно ли родителям или Матиасу о местонахождении Хельги. Ох, Матиас будет просто вне себя, когда узнает! Ну и черт с ним. Хельга должна сделать это, прежде чем кто-то заселится в опустевшую квартиру. Новые жильцы явно не обрадуются, если она попытается пробраться туда посреди ночи, – тогда уж точно проблем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У тебя серьезное заболевание, название которого сначала будет сложно запомнить – дилатационная кардиомиопатия. Если коротко, то мышечная ткань твоего сердца растягивается и становится все тоньше, а сердце – больше. Из-за этого ты чувствуешь боль в груди, быстро устаешь и тебе трудно дышать. Чем сильнее физическая нагрузка, тем быстрее орган теряет эластичность. Насколько я знаю, ты занимаешься спортом? Паркуром?

Хельга кивнула.

– Ты больше не можешь бегать.

Это было сродни приговору, даже хуже слов о болезни. Доктор продолжал что-то говорить, но Хельга больше ничего не слышала. Отпрянув, она уперлась в спинку кресла и мысленно поблагодарила доктора за предложение присесть.

Ты больше не можешь бегать. Ты больше не можешь бегать. ТЫ. БОЛЬШЕ. НЕ. МОЖЕШЬ…

Каждое слово эхом повторялось в голове. Шум в ушах напоминал треск радиоприемника на волне жутких помех. Хельге казалось, что внутри нее образовался вакуум. Отстраненно глядя прямо перед собой, она не сразу поняла, что доктор Новотный перегнулся через стол и щелкает пальцами у нее перед глазами.

– Хельга? – позвал он взволнованно. – Принести тебе воды?

– Что? Нет, нет, спасибо, – ответила она, а затем повернулась к родителям. Они возвышались по обе стороны кресла, бледные и неподвижные. На лицах застыл ужас. У Хельги в горле образовался тугой комок. Не нужно было оборачиваться.

Доктор продолжил:

– Шок – нормальная реакция в данной ситуации… Хельга, ты понимаешь, что я говорю?

– Что мне нельзя бегать, – машинально повторила она.

– Это лишь малая часть того, что я сказал. – Он открыл папку. – Но, кажется, ты услышала только это. Значит…

– Вы же можете ее вылечить? – выпалила мама, перебив его на полуслове.

Повисло молчание. Именно то, которое превращает воздух в густой кисель. От которого душа уходит в пятки, а тело цепенеет, будто за пазуху вылили кружку ледяной воды. Обычно молчание – знак согласия… Но согласие тоже бывает разным: «Да, ты меня бесишь», «Да, я ненавижу твою идиотскую музыку», «Да, катись ко всем чертям». Но в большинстве случаев такое молчание просто означает «Нет», которое ничем не лучше, чем: «Нет, я тебя не люблю», «Нет, мне не нравятся твои друзья», «Нет, я ничем не могу помочь. Она скоро умрет». Как ни крути, а такое вот неловкое молчание – самое чудовищное.

– Дело в том, что это невозможно. – Доктор Новотный устало потер переносицу. – У Хельги на фоне врожденного порока сердца активно прогрессировала сердечная недостаточность, которая со временем перешла в неизлечимую форму. К сожалению, так бывает, что симптомы проявляются слишком поздно, чтобы мы могли что-то сделать. Я выпишу необходимые лекарства… Но они только облегчат проявление симптомов, не более.

– А если операция? – упавшим голосом спросил отец.

– Боюсь, это ничего не даст.