У нас ведь тоже есть европейцы и африканские пигмеи.
— Вот только у первых больше шансов пережить эпидемию, а то, что это была эпидемия, сомнений нет, все косвенные признаки указывают на это, — вступил в разговор Стасюк, — разработка вакцины пигмеям недоступна. Если они выжили, то должны здорово отличаться от «белых» людей генетически. Чуть ли не разные виды. Элои и морлоки.
— А теперь подходим к самому интересному, — сказала Сомова и поставила на стол череп местного аборигена, — а были ли они людьми вообще?
— Собираюсь это проверить, в костях есть остатки ДНК, неплохо сохранились, — задумчиво произнёс Петренко. — Имеющаяся аппаратура мало что позволяет, но анализ провести попробую.
— А некоторые выводы можно сделать, не дожидаясь анализа, — снова начала Сомова.
— Лидия Михайловна, не темните уже, — поторопил её Головин, — интриги и так достаточно.
— Так вот, если вы заметили, то все найденные нами останки, а нашли мы их немало, — люди очень высокого роста. И вот этот человек, — она погладила череп, — при жизни бывший очаровательной молодой девушкой, оказался ростом более двух метров. Это первое. Второе: объем черепа увеличен. По моим прикидкам, примерно две тысячи семьсот кубиков. Для человека это выше самой верхней границы нормы. Далее: у девушки этой тридцать шесть зубов, восемь шейных позвонков, изменённое строение кисти, тринадцать пар рёбер. Я проверила, у остальных то же самое. Или мы имеем дело с расой, подвергшейся однотипным мутациям, возможно направленным, или это просто другой вид человека.
— Постойте, — сверкнул начитанностью Илья, — как же так? Зубы я могу понять, рёбра тоже, но количество позвонков — это ведь отличительный признак всех млекопитающих.
Сомова только развела руками.
— Завтра попробую отсканировать череп, компьютер воссоздаст внешний вид. Узнаем, как эта красавица выглядела. А пока, раз уж я здесь единственная женщина на девять мужиков, займусь приготовлением ужина. — Она убрала череп в рюкзак и взяла в руки флягу с водой.
Все на какое-то время замолчали, Илья вдруг забеспокоился, что-то в последних словах Лидии Михайловны его насторожило. Он не понимал, что именно. Какой-то когнитивный диссонанс. Несоответствие того, что он видит тому, что он слышит. Стоп! Он обвёл взглядом окружающих. Девять мужиков. В зале было только восемь. Причём девятый отнюдь не вышел по нужде, его с самого начала не было с ними.
— А где… Климов? — задал он вопрос в пустоту.
Ответом ему было только малоинформативное хмыканье. Выходило, что программиста никто не видел, примерно, с обеда. Заблудиться он не мог, здание, в котором они остановились, отлично просматривалось с любой точки, мог, конечно, подвернуть ногу и лежать где-нибудь в соседнем доме.






