ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иногда случается так, что интеллигент, в жизни не державший в руках ничего опаснее ручки, берёт в эти руки оружие. (Боковое ответвление «Лекаря») Перекрёсток Иван Владимирович Булавин Пролог Илья Стрельцов, двадцативосьмилетний учёный-этнограф, кандидат наук и преподаватель в университете, бежал по улице, развивая скорость, достойную олимпийских чемпионов. Он не был спортсменом, вообще никогда не любил физкультуру, тело его было развито так, как и положено человеку, всю жизнь проведшему за письменным столом. Так уж получилось, что одни накачивают мускулы, а другие — мозги. Илья относился ко вторым. Но также верно и то, что в экстремальных условиях человек способен на многое, например, бежать очень быстро, когда на пятки ему наступает смерть. Все, кто был с ним, уже убиты и растерзаны, остался только он. У него есть призрачный шанс успеть к переходу, но для этого нужно бежать очень быстро. Тем более, что уже начинает темнеть, а в темноте число преследователей увеличится в несколько раз. Он уже задыхался, боль в раненой ноге усиливалась, повязка наложенная покойным товарищем, сползла, рана открылась, и кровь ручейками стекала вниз, пропитывая штанину и матерчатый кроссовок. На квадратных каменных плитах, которыми здесь были вымощены все улицы, оставались кровавые следы, которые отмечали весь его путь. Его это нимало не беспокоило. Во-первых, времени путать следы у него, всё равно, не было, а во-вторых, тем, кто его преследовал, следы ни к чему. Твари найдут кого угодно по одному только запаху ботинок. А это были именно твари, не животные, не хищники, а чёртовы монстры. Биолог Пашка Старостин, погибший на третий день экспедиции, утверждал, что таких животных просто не может быть, либо эволюция завернула не туда уже в момент выхода на сушу рыб, что маловероятно, либо все они созданы искусственно, методами генной инженерии. Уже показался за поворотом приметный столб, котор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но, с тем же успехом можно было из рогатки останавливать несущийся на всех парах паровоз. Когда магазин опустел, окровавленная туша была уже на расстоянии семи-восьми метров. Илья на занятиях видел, как тот же Кнут, или Араб, меняют магазины буквально за доли секунды, умение, сделавшее бы честь профессиональному артисту цирка. Увы, сам он таким умением отнюдь не обладал, а потому, перекинув автомат в левую руку, он правой рванул из кобуры пистолет.

Но было поздно. После затяжного прыжка медведь оказался совсем рядом, и огромная когтистая лапа ударила Илью в грудь. Автомат полетел в одну сторону, пистолет — в другую, а сам Илья полетел назад, где плашмя упал на ровную каменную поверхность. Зверь с горящими от бешенства глазами начал наступать на него. Огромная пасть разинулась на полметра, продемонстрировав два ряда острых, слабо дифференцированных, словно у крокодила, зубов. За секунду до того, как ему откусят голову, теряющий сознание Илья подумал, что бы на это сказал Паша Старостин, ведь таких животных тоже быть не должно.

Но от погружения в спасительный обморок его спас ударивший по ушам выстрел. Зверь захлопнул пасть, а по условному «подбородку» хлынула волной алая кровь. Снова выстрел и ещё больше крови, ещё и ещё. Всего он насчитал семь, значит, Джейн стреляла не из револьвера. Умница, догадалась подобрать «Пустынного орла», он был снят с предохранителя и патрон в стволе. Чудовищного калибра пули попали в шею, почти все. Разнесли гортань и, что более важно, шейную артерию. Алая кровь продолжала стекать на ботинки Ильи, а зверь всё ещё стоял на четырёх лапах, хотя его маленькие остекленевшие глазки показывали, что он уже мёртв.

Когда огромная туша всё-таки рухнула на камень, он повернул голову и увидел, как его жена с обессиленным видом стоит на коленях. Перед ней лежит огромный пистолет с затвором, застывшим в заднем положении. Под правым глазом Джейн начинал наливаться большой лиловый синяк. Явно не была готова к такой отдаче.

Он попытался что-то сказать, но из груди вырвались только хрипы, кроме того, постепенно он отходил от шока и рёбра его начинали дико болеть. Надетый под куртку бронежилет давил с силой гидравлического пресса, не давая толком вдохнуть. С трудом подняв руку, он подозвал жену.

— Помоги… — с великим трудом прохрипел он, грудь взорвалась болью, а рот стал наполняться кровью. Не имея возможности перевернуться, он просто повернул голову и открыл рот. Рядом образовалась небольшая красная лужица. Джейн, достав платок, стала вытирать ему лицо.

— Расстегни, — едва слышно, но отчётливо проговорил он. Чистота лица волновала его в последнюю очередь.

К счастью, застёжки были несложными, и разорванную на груди куртку удалось расстегнуть с минимальными потерями.