Ему могло быть наплевать, что во дворе башни почти развалился сарай или покосилась ограда, но в святая святых – лаборатории, все должно быть идеально.
– Надеюсь, здесь нет опечаток, – пробурчал я сквозь зубы, уже в который раз обращаясь к трактату «Введения».
Указанные зелья имели по два абзаца описания. Первый – необходимые компоненты, второй – способ приготовления.
Если абстрагироваться от нюансов с волшебными свойствами, то в принципе ничего сложного нет. Сварить приличный суп с мясом и овощами иной раз труднее. Главное не отступать от написанного и делать все строго по указанному рецепту.
Одна сложность, чтение не давалось легко, и постоянно требовался букварь для помощи в разбирании написанного.
А так ничего, знай себе сверяйся с записями, находи нужный ингредиент и клади в большую емкость, соблюдая пропорции.
Необходимый инструмент в лаборатории тоже присутствовал. Вообще, чего здесь только не было. Пробирки, колбы, перегонный куб (или как эта хреновина называется? два бачка, соединенных – между собой системой металлических трубочек), ступка и пестик для дробления, измельчения и перемалывания веществ, щипцы, сосуды разного размера, плошки и мисочки, всякого рода керамическая и стеклянная посуда, какие-то реторты и мензурки, бронзовые треноги и даже, мать ее, настоящая миниатюрная печь с возможностью регулировки интенсивности нагревания при помощи небольших мехов.
И как венец всего данного буйства технической мысли средневековья – хронометр, выполненный сразу в двух вариантах: песочных часов и водяной клепсидры.
Да, не спорю, на взгляд выходца с Земли, все это «оборудование» выглядело донельзя примитивно. Однако оно работало и более чем сносно выполняло свое назначение. Как тот вонючий фонарь, ароматы он испускал просто невообразимые, но ведь светил и светил довольно прилично.
Так и здесь, примитивные механизмы работали на твердую пятерку, позволяя не отклоняться от рецептов зелий ни на йоту и следовать инструкциям вплоть до последней запятой.
Надо лишь быть внимательным и не зевать, остальное приложится. Особенно хорошо помогала мысль, что от этого зависит твоя собственная жизнь. Подстегивало отлично.
Естественно, меня неслабо потряхивало. Осознание, что придется идти и убивать целую кучу народа (вооруженного до зубов и настроенного крайне негативно к моей скромной персоне), действовало угнетающе.
Цивилизованному человеку, привыкшему к компромиссам, претила сама идея хладнокровного убийства. Мне ведь раньше не приходилось бороться за выживание, находясь на грани жизни и смерти.
Страшно? До дрожи в коленках.
И вместе с тем имелось четкое понимание, что по-другому нельзя. Тут вовсю работал старый, как сама вселенная, принцип: или ты, или тебя.






