ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что делать, если ты очнулся после жестокого боя и понимаешь, что не помнишь о себе абсолютно ничего? А что делать, если в скором времени выясняется, что на тебя идёт охота, и одни желают тебе смерт... Ренегат Константин Иванцов © Константин Иванцов, 2020 © ООО «Издательство АСТ», 2020 Серия «Современный фантастический боевик» Выпуск 200 Иллюстрация на обложке Айрата Аслямова Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону Он не мог сказать, кто с кем дрался в этом месте, и не помнил, на чьей стороне был он сам. Но это пока было неважно, главным было убраться отсюда всё равно куда, лишь бы подальше. На обочине он снова сел на землю и перевёл дух. Отсюда просматривался поворот дороги и упавшее поперёк неё дерево. Похоже, что один из отрядов спокойно ехал по дороге и попал в засаду. Кто одолел, сказать было трудно, тел в серых и чёрных плащах на земле валялось примерно поровну. Но среди чёрных было больше павших не от меча, а от стрел. Похоже, в засаду угодили именно они. Уцелевший и сам был одет с головы до ног в чёрное, но почему-то без плаща. А вон тот, на краю дороги, пал не от честной стали. Труп обгорел настолько, что нельзя было разглядеть, к какому отряду он принадлежал. Похоже, что среди нападавших или обороняющихся оказался маг, но его быстро вывели из строя, иначе убитых магией было бы больше. Цепляясь за ствол росшего на обочине дерева, человек поднялся. Сделал шаг, другой, убедился, что может держаться на ногах, и побрел в глубь леса, по-прежнему не представляя, куда идёт. Идти было трудно. Земля изобиловала кочками и ямами, из неё торчали кусты и стволы деревьев, под ноги подворачивались коряги, несколько раз он чуть не упал. В глазах потемнело, так что сначала он услышал плеск, и лишь потом увидел, что переходит вброд ручей. Человек повернулся и бездумно побрёл по его руслу. Русло вывело к роднику, бившему

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но в Ордене так и не узнали главного – того, как я изменился, и потому решили, будто моя неразговорчивость есть результат пережитого потрясения и вполне понятного возмущения тем, что столь важную телепатическую операцию провели без моего согласия. Передо мной извинились, объяснили, насколько это было необходимо, и сочли инцидент исчерпанным. Я не стал их разубеждать, а сам в это время явился в Братство с повинной: так, мол, и так. Я здорово рисковал, ведь меня могли убить, но риск оправдал себя. Руководили мархановцами отнюдь не глупцы, и их хватило на то, чтобы оценить, какие перспективы открывает возможность иметь своего человека в стане врага. Разумеется, мне пришлось выдержать ещё один допрос, куда жёстче первого, но когда они убедились в моей искренности, я стал членом Марханова братства. А там и выдвинулся. Особенно, когда начались войны, сперва оборонительные, а там и завоевательные. Другого полководца у них не нашлось, по крайней мере, вначале.

Они снова замолчали, каждый думал о своём. Лейсон, глядя куда-то в сторону, должно быть, снова переживая давние события, Элана же думала о том, к каким трагическим последствиям приводит насилие, и не только физическое, совершаемое над людьми. Магистры Ордена привыкли смотреть на всех, как на орудия в своих руках, оправдывая это государственной необходимостью и заботой об интересах Ордена. Вот так и получилось, что Орден погубила не только ненависть народа, но и наплевательское отношение к чувствам и достоинству своих собственных членов. Не потому ли это произошло, что маги перестали видеть людей во всех, кто не принадлежал к их кругу, а там и на своих начали смотреть, как на пешек, которых можно отправлять на убой ради осуществления своих планов. Разложение шло постепенно, и они и сами не заметили, как превратились в чудовищ, для которых не осталось ничего святого.

– Что ж, давайте прощаться, – сказал Лейсон.

– Да, наверное, мы никогда больше не увидимся…

– Кто знает… – улыбнулся Лейсон. – Не люблю слово «никогда», хуже его только «невозможно». И спорней. Но меня повело куда-то в сторону. Хочу вам пожелать, Элана, всегда оставаться такой же чистой и искренней, как сейчас. Я не встречал женщины лучше вас. А ещё я, конечно, желаю вам счастья.

– И я желаю вам счастья, Лейсон. А ещё всегда оставаться таким же сильным… и добрым.

Он усмехнулся и поднёс её руку к губам. Голубые глаза лукаво блеснули, и Элана подумала, что, наверное, запомнит его в первую очередь именно таким – улыбающимся, немного печальным, с чем-то очень похожим на нежность в глазах. Настоящим Лейсоном, не тем, кем он стал на многие годы по воле судьбы и из-за самоуверенности тех, кто считал себя вправе распоряжаться его жизнью. Очень немногие знают его таким, но Элане повезло.