– Бейл ухмыльнулся и прибавил: – Ну, в общем, гораздо лучше, чем было.
Торак все еще пытался как-то осознать то, что с ним произошло, когда на поляну вдруг плавно спустились Рип и Рек. Рек тут же принялась дразнить собак и очень похоже залаяла, приведя псов в исступление, а Рип – который что-то принес в клюве – бросил свою ношу на землю, чуть не попав в Бейла. Затем оба ворона сделали круг и полетели прочь с хриплым карканьем, совершая в воздухе всевозможные кувырки и пируэты.
Бейл подхватил то, что выронил Рип, и удивленно поднял брови:
– На! – И он протянул Тораку тот самый камешек с меткой его племени!
Нарисованную охрой метку еще можно было разглядеть, а вот зеленая глина, из которой была сделана змейка, обвивавшая камешек, была старательно, до последней крупицы, счищена с него мощным клювом ворона.
* * *
Йолун отвез Торака и Бейла на самое глубокое место, и там Торак бросил в озеро свой именной камень, который вскоре исчез в темно-зеленой глубине.
Йолун был доволен.
– Озеро будет надежно хранить его!
Торак тоже так считал. Раньше он, пожалуй, даже боялся этого озера, потом начал понимать, что оно не плохое и не хорошее – просто очень и очень древнее.
Вернувшись на берег, Бейл и Йолун продолжили свою увлекательную беседу о лодках, а Торак, наконец-то получив полную свободу, отправился искать Ренн.
Он нашел ее на берегу. Ренн заботливо смазывала жиром свой лук, и, когда Торак сел с нею рядом, она на него даже не посмотрела.
Потом сказала, словно извиняясь:
– Он столько раз намокал! Боюсь, что может искривиться.
Торак быстро на нее глянул и спросил:
– Скажи, а если бы Бейл тогда… этого не сделал… ты бы убила ее?
Ренн старательно втерла в деревянную часть лука еще немного жира, хотя дерево и так уже блестело, и буркнула сквозь зубы:
– Да, убила бы. А ты, когда расколол камнем опал, чью жизнь хотел ему отдать?
– Не знаю, – признался Торак. – Я не знаю даже, почему отец оставил этот камень мне. Хотя, может быть, он догадывался, что когда-нибудь огненный опал может мне понадобиться.
– Интересно, зачем он вообще его сохранил? Он ведь мог сразу его уничтожить, как и все остальные осколки.
Торак тоже не раз думал об этом. И, вспоминая пугающую красоту огненного опала, понимал: возможно, отец просто не смог заставить себя уничтожить эту красоту.
Он повернулся к Ренн:
– А то, что твоя мать… Ты всегда это знала?
Она вспыхнула так, что у нее даже шея покраснела.
– Нет. Фин-Кединн рассказал мне об этом только после гибели отца.
– Значит, тебе было всего… лет семь или восемь?
– Да.
– Тяжело тебе, должно быть, пришлось.
Она сердито сверкнула глазами – не желала, чтобы ее жалели!
Торак, набрав в пригоршню песка, пересыпал его из ладони в ладонь.






