Потом все же спросил:
– Как же все-таки это получилось? Почему она решила стать…
Ренн ответила не сразу. Покусала губу. Помолчала. А потом вдруг принялась выкладывать ему все, словно выплевывая эту историю, словно избавляясь от яда, чуть не отравившего ее душу.
– Когда она ушла от моего отца и присоединилась к Пожирателям Душ, она даже имя свое переменила. Люди думали, что она умерла. И только отец верил, что она жива, хотя Фин-Кединн твердил ему, что о ней надо забыть. Но он не мог забыть ее. А потом она снова тайно вернулась к нему. Племя так ничего и не узнало. Ей нужен был еще один ребенок, новорожденный. А мой брат оказался уже слишком большим для… ее целей. В общем, она родила еще одного ребенка и тут же опять ушла от отца. Этим она окончательно разбила ему сердце. А ей до этого и дела не было! Я-то ведь уже появилась на свет. Но Саеунн не позволила ей меня… похитить. Она нашла ее и как-то умудрилась меня у нее отнять. Уж не знаю, как ей это удалось. Я была еще совсем маленькой. Мне даже имя еще дать не успели.
– А почему Саеунн отняла тебя у нее? – спросил Торак. – Уж точно не из жалости.
Ренн безрадостно улыбнулась:
– Ты прав. Не из жалости. Она просто хотела остановить Повелительницу Змей и не дать ей превратить меня… – Ренн судорожно вздохнула. – В общем, Саеунн всем сказала, что мой отец прижил меня с одной женщиной из Сердца Леса и что эта женщина умерла. И все поверили, что эта женщина и была моей матерью. – Она стукнула кулаком по земле. – Саеунн спасла меня, но иногда я ее все равно ненавижу! Получается, что я обязана ей всем на свете!
Торак помолчал. Потом осторожно спросил:
– А зачем Повелительнице Змей был нужен новорожденный младенец?
Ренн явно колебалась. Затем попросила:
– Можно, я расскажу тебе об этом потом?
Он кивнул, продолжая пересыпать песок из ладони в ладонь.
– А кто еще знал о ее намерениях?
– Только Фин-Кединн и Саеунн. Фин-Кединн сказал, что это будет моей личной тайной и я могу раскрыть ее, только когда сама этого захочу. – Она отложила лук в сторонку и повернулась к Тораку. – Я действительно собиралась рассказать тебе все-все! Клянусь! И мне очень жаль, что я вовремя этого не сделала!
– Я знаю, – сказал Торак. – Мне тоже очень жаль, что я столько всего наговорил тебе! Я не хотел тебя обижать. Ты ведь тоже это понимаешь, правда?
На лице у Ренн отразилось разом множество самых разнообразных чувств. А потом она уронила голову на руки и спрятала лицо в ладонях. Она не плакала и сидела очень тихо, но по ее согбенным плечам Торак видел, как сильно она напряжена, какая боль терзает ее душу.
Он неловко обнял ее за плечи, желая подбодрить и утешить. Она вздрогнула, слегка отстранилась, потом с облегчением вздохнула и снова прислонилась к нему.






