ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Елена Докич – знаменитая австралийская спортсменка, экс-четвертая ракетка мира и одна из лучших теннисисток начала XXI века. Ее карьера могла быть еще ярче, если бы не отец. Он издевался над ней. Заби... Несломленная Елена Докич Jelena Dokic with Jessica Halloran Unbreakable © Jelena Dokic, 2017 © Ли В. С., перевод на русский язык, 2019 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 * * * У игроков вокруг меня своя жизнь: они болтают, обедают, совещаются с тренерами. Я же одна и разбита. Денег у меня нет – или, по крайней мере, доступа к ним. Кредитной карты нет. Все это у папы. Он контролирует всю мою жизнь. Меня начинает накрывать. Я такая неудачница. Полная неудачница. Проходят минуты, потом часы. Я забиваюсь на маленький диван в углу лаунжа, надеясь, что там меня никто не заметит. В конце концов я остаюсь одна. Около одиннадцати приходит уборщица. Увидев меня, она подходит и говорит мягко: – Тебе нельзя здесь оставаться. – Мне некуда пойти, – откровенно говорю я ей, и тут же сама это осознаю. У меня в глазах встают слезы. – Я должна сообщить начальству, – говорит она. Приходит Алан Миллс, турнирный рефери. – Что случилось? – спрашивает он ласково. – Мне некуда пойти. Мне негде переночевать. У меня по щекам текут горячие слезы, но я не объясняю, что меня бросил собственный отец. Как всегда, приходится его защищать. Но такое впечатление, что Алан и так все знает. Агентство Advantage, которое ведет мои дела, сняло чудесный дом в Уимблдоне; Алан звонит моим менеджерам, которые там живут, и они говорят, что я могу переночевать у них. Он вызывает мне турнирную машину, которая отвозит меня к ним. Я приезжаю в слезах, и Иван с Джоном смотрят на меня озадаченно. Они говорят, что чуть раньше звонили отцу, чтобы договориться об ужине, но трубку взял мой девятилетний брат Саво. Джон говорит, что слышал на заднем плане голос отца. Но Саво сказал: «Папы нет». От поведения отца м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У нее самой практически не было отношений со своим папой. Ее мама умерла, когда ей было 14. После этого ее воспитывали три сестры, ей пришлось тяжело, и поэтому она во что бы то ни стало хотела, чтобы мы с Саво росли в полной семье.

Через шесть месяцев после фиаско с немецкой академией нам сообщают, что наши австралийские визы оформлены. Не осталось никаких препятствий, и мы скоро уедем из Сербии. Отец рад, что бумажная волокита закончилась. Но и он не рад, что нужно уезжать. Мне по-прежнему очень жалко расставаться с друзьями и этим новым домом, который я полюбила.

Отец объявляет, что прощаться мы ни с кем не будем. Через двое суток, говорит он, мы покинем Сомбор, и нас ждет длинное путешествие с автобусами, пересадками и самолетами. Он еще раз подчеркивает, что никто не может об этом знать, даже мой тренер.

С Йосипом я хочу попрощаться больше всех, но папа непреклонен. «Нет», – повторяет он. Так я и не скажу ему спасибо за то, как сердечно он поддерживал меня и всю нашу семью. Мне так обидно, что папа не разрешает нам с ним проститься. Но, к моей радости, через сутки он смягчается и сам звонит Йосипу сказать, что мы уезжаем, и поблагодарить его за все. Для Йосипа это шок, и он очень-очень расстроен. Сначала он уговаривает нас остаться, но потом соглашается и говорит, что понимает. Больше мы с ним никогда не увидимся.

Папа уступает еще кое в чем: в последний момент он разрешает мне попрощаться со школой. В утро, когда я в последний раз вхожу в сомборскую школу, идет дождь, и это вгоняет меня в еще большую тоску, когда я стою перед классом и говорю, что уезжаю в Австралию. Перед собой я вижу расстроенные лица, потом мы обнимаемся. С каждым следующим прощанием мне все грустнее, и из прямоугольного здания школы я выхожу под дождь уже совершенно несчастной. Я плачу.

Мы уезжаем вечером 21 июня 1994-го – жутковато, что это именно тот день, в который мы тремя годами ранее уехали из Осиека. Я прощаюсь с Павле и бабушкой, но уезжать от них мне не так уж печально.

У нас всего три чемодана вещей и моя сумка с ракетками. Из Сомбора мы на автобусе едем в Белград, где ночуем в замызганном отеле. Утром мы загружаемся в грязный вонючий автобус, по виду которого и не скажешь, что он в состоянии проехать десять часов до столицы Румынии Бухареста, откуда у нас самолет. В автобусе тесно, сыро и воняет. Некоторые пассажиры сидят в проходе. Поездка ужасная. Дышать нечем, кондиционера нет. Мой брат мечется между мной и мамой. Я чувствую, как настроение отца мрачнеет с каждым часом.

Пока мы едем по сельской местности на север в сторону Румынии, меня опять накрывает тоска по школьным друзьям, от которых я уезжаю.

Наконец мы пересекаем границу и вылетаем из Бухареста в Афины. В Афинах мы пересаживаемся на самолет Olympic Air в Сидней.