ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Елена Докич – знаменитая австралийская спортсменка, экс-четвертая ракетка мира и одна из лучших теннисисток начала XXI века. Ее карьера могла быть еще ярче, если бы не отец. Он издевался над ней. Заби... Несломленная Елена Докич Jelena Dokic with Jessica Halloran Unbreakable © Jelena Dokic, 2017 © Ли В. С., перевод на русский язык, 2019 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 * * * У игроков вокруг меня своя жизнь: они болтают, обедают, совещаются с тренерами. Я же одна и разбита. Денег у меня нет – или, по крайней мере, доступа к ним. Кредитной карты нет. Все это у папы. Он контролирует всю мою жизнь. Меня начинает накрывать. Я такая неудачница. Полная неудачница. Проходят минуты, потом часы. Я забиваюсь на маленький диван в углу лаунжа, надеясь, что там меня никто не заметит. В конце концов я остаюсь одна. Около одиннадцати приходит уборщица. Увидев меня, она подходит и говорит мягко: – Тебе нельзя здесь оставаться. – Мне некуда пойти, – откровенно говорю я ей, и тут же сама это осознаю. У меня в глазах встают слезы. – Я должна сообщить начальству, – говорит она. Приходит Алан Миллс, турнирный рефери. – Что случилось? – спрашивает он ласково. – Мне некуда пойти. Мне негде переночевать. У меня по щекам текут горячие слезы, но я не объясняю, что меня бросил собственный отец. Как всегда, приходится его защищать. Но такое впечатление, что Алан и так все знает. Агентство Advantage, которое ведет мои дела, сняло чудесный дом в Уимблдоне; Алан звонит моим менеджерам, которые там живут, и они говорят, что я могу переночевать у них. Он вызывает мне турнирную машину, которая отвозит меня к ним. Я приезжаю в слезах, и Иван с Джоном смотрят на меня озадаченно. Они говорят, что чуть раньше звонили отцу, чтобы договориться об ужине, но трубку взял мой девятилетний брат Саво. Джон говорит, что слышал на заднем плане голос отца. Но Саво сказал: «Папы нет». От поведения отца м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Несмотря на всю силу духа, которую воспитала во мне жизнь после побега из Хорватии, я впервые начинаю бояться школы. От этого мне очень грустно. Раньше я так ее любила.

Вообще, странно, что я не влилась в школьный коллектив. Фэрфилд – многонациональный район, там есть дети из Камбоджи, Африки, Вьетнама. И все же никто из них меня не принимает, и мне приходится вести жизнь изгоя, невыносимо одинокую. Но когда я возвращаюсь из школы домой, на редкие вопросы папы я всегда отвечаю позитивно: «Да, в школе все хорошо».

Хотя вряд ли его интересует моя школьная жизнь. Ему нужно только, чтобы я училась на отлично. Как и в теннисе, ему важно только, чтобы в учебе я была лучшей. Так что я никому из родителей не рассказываю, как все в школе на самом деле. У них и без меня достаточно забот – нужно обустроить новую жизнь. Школа меня тяготит, но я из-за нее не убиваюсь. Хочу ли я иметь друзей? Да, конечно, очень хочу. Но в то же время жизнь меня достаточно закалила. Когда тебе дважды пришлось бросить свой дом, а твоих знакомых, которые этого не сделали, убили, что такое насмешки каких-то там детей? Я видела и похуже.

* * *

Как только Джон начинает заниматься со мной индивидуально, мой талант повергает его в шок. В конце одной из тренировок он поворачивается ко мне и просит перевести отцу: «Ваша дочь очень сильна. Она может как следует бить по мячу».

Вскоре Джон предлагает мне сыграть на однодневном субботнем турнире, где выступают местные игроки. Мне 11, а все мои соперницы взрослые – им за 20, 30, даже 40. Часть из них играют в теннис не один десяток лет. Но некоторых я обыгрываю очень легко. Я потеряла родную страну, однако, по крайней мере, сохранила талант.

С первым настоящим испытанием в Австралии я сталкиваюсь после двух недель индивидуальных тренировок с Джоном. Он заявляет меня и еще одну сербскую девочку из нашей группы на региональный турнир в Канберре для игроков до 14 лет. Эта девочка гораздо старше меня, но мы с ней немного общаемся, несмотря на неодобрение отца. Он никогда особо не жаловал моих друзей, но в Австралии стал еще строже.

Мама сербской девочки везет нас с ней и Джона с папой на своей машине в Канберру, столицу Австралии. Мы едем три часа, и, как только въезжаем в город, машина ломается. На улице холодно, и мы мерзнем на обочине в ожидании механика.

Когда мы добираемся на турнир, я за утро провожу несколько матчей, обыгрывая всех без особого труда. Пока я играю, отец выкрикивает мне указания и дает советы, будто я какой-то опытный боксер на ринге, а не маленькая девочка, размахивающая ракеткой на региональном теннисном турнире.

В четвертьфинале я встречаюсь с первой ракеткой турнира – 14-летней Бри Колдервуд. В моих глазах она выглядит устрашающе – через сетку она смотрится просто огромной.