ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Елена Докич – знаменитая австралийская спортсменка, экс-четвертая ракетка мира и одна из лучших теннисисток начала XXI века. Ее карьера могла быть еще ярче, если бы не отец. Он издевался над ней. Заби... Несломленная Елена Докич Jelena Dokic with Jessica Halloran Unbreakable © Jelena Dokic, 2017 © Ли В. С., перевод на русский язык, 2019 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 * * * У игроков вокруг меня своя жизнь: они болтают, обедают, совещаются с тренерами. Я же одна и разбита. Денег у меня нет – или, по крайней мере, доступа к ним. Кредитной карты нет. Все это у папы. Он контролирует всю мою жизнь. Меня начинает накрывать. Я такая неудачница. Полная неудачница. Проходят минуты, потом часы. Я забиваюсь на маленький диван в углу лаунжа, надеясь, что там меня никто не заметит. В конце концов я остаюсь одна. Около одиннадцати приходит уборщица. Увидев меня, она подходит и говорит мягко: – Тебе нельзя здесь оставаться. – Мне некуда пойти, – откровенно говорю я ей, и тут же сама это осознаю. У меня в глазах встают слезы. – Я должна сообщить начальству, – говорит она. Приходит Алан Миллс, турнирный рефери. – Что случилось? – спрашивает он ласково. – Мне некуда пойти. Мне негде переночевать. У меня по щекам текут горячие слезы, но я не объясняю, что меня бросил собственный отец. Как всегда, приходится его защищать. Но такое впечатление, что Алан и так все знает. Агентство Advantage, которое ведет мои дела, сняло чудесный дом в Уимблдоне; Алан звонит моим менеджерам, которые там живут, и они говорят, что я могу переночевать у них. Он вызывает мне турнирную машину, которая отвозит меня к ним. Я приезжаю в слезах, и Иван с Джоном смотрят на меня озадаченно. Они говорят, что чуть раньше звонили отцу, чтобы договориться об ужине, но трубку взял мой девятилетний брат Саво. Джон говорит, что слышал на заднем плане голос отца. Но Саво сказал: «Папы нет». От поведения отца м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я будто играю со взрослым человеком.

Я еще не знаю, что Бри – одна из лучших теннисисток страны. Она чемпионка Австралии в категории не только до 14, но и до 16 лет. Она одна из лучших юниоров и держится очень спокойно и уверенно. И она всегда улыбается. Оно и понятно – она лучше всех в своем возрасте. Впрочем, никто из собравшихся на том сонном канберрском корте ни черта не знает обо мне.

Когда судья на вышке объявляет начало матча, солнце уже низко. Прожекторы включены. Холодный воздух колется. Мы начинаем играть, и Бри ни одного очка не отдает просто так – как и я. Каждая из нас берет по сету.

Поскольку мой английский еще хромает, я не всегда понимаю, какой счет в гейме. Например, я не знаю, как по-английски «больше» или 40:15. Поэтому иногда я путаюсь.

Матч тем временем становится страшно увлекательным. Розыгрыши длинные и ожесточенные.

Пока все теннисные родители следят за игрой сдержанно, спокойно сидя на трибуне, мой отец носится вдоль корта. Когда они вежливо хлопают, он ревет как животное. Он кричит на хороших очках и на плохих. Своим раскатистым голосом он громко подсказывает мне по-сербски. Когда Бри оказывается с его стороны корта и она подает, он гремит металлическим ограждением у нее за спиной. Другие зрители начинают неодобрительно шипеть в его сторону. Я не поднимаю головы и продолжаю бороться.

Между розыгрышами я смотрю в сторону отца и вижу его с пивом. Для меня это необычно. Я вообще редко вижу отца пьющим, но вот он выпивает на юниорском турнире одно пиво за другим.

Розыгрыш заканчивается не в мою пользу, и он взрывается. Он швыряет бутылку пива в ограждение, а потом еще раз о землю. Такое впечатление, что кто-то запустил фейерверк. Толпа охает от звона битого стекла. Никто из зрителей ничего подобного на юниорском турнире никогда не видел. Даже я никогда не видела отца таким. Бри остается невозмутимой. Я тоже. Я концентрируюсь на Бри.

Некоторые решения судьи выглядят сомнительными, и я со многими спорю. Трибуны это не одобряют, но я уверена в своей правоте. Из-за пререканий нам дважды меняют судей на вышке – ими выступают другие игроки. В конце концов место на вышке занимает главный судья турнира.

Уже стемнело, а я продолжаю отважно принимать подачу моей гигантской соперницы, недостаток силы компенсируя рвением. Но через три с половиной часа побеждает все же Бри. Она реагирует очень милостиво и великодушно – особенно учитывая поведение моего отца, которое ей пришлось вытерпеть. Мне очень за него стыдно, а она, я вижу, добрая девушка. У сетки мы с ней обнимаемся.

Я нервно иду навстречу отцу, готовясь к потоку криков и ругательств. Но, к моему облегчению, его взгляд мягкий, слова тоже. Он дышит на меня пивом: «Мне нечего сказать. Ты боролась изо всех сил. Играла невероятно хорошо.