А когда рубаха на спине снова треснула, и кожу обожгло, тихо выругался. Вскочил. Выругался снова, услышав от Ули яростный вскрик, а затем увидел, как перед глазами замелькали стремительно меняющиеся картинки, и почувствовал, как на теле одного из моих улишшей сомкнулись острые, больно впиявившиеся в чешую когти.
– Первый… какого черта?!
От Ули тут же пришел ответ, что его брат не просто так рискнул отойти в сторону. Чужая боль сразу утихла. Зато картинки замелькали с удвоенной скоростью, и хотя бы по ним я начал немного ориентироваться.
Первый… эх, Первый… ты, конечно, умница, но какого черта ты на это пошел?!
Ориентироваться по чужому зрению было сложно. Тварь перемещалась с неимоверной скоростью. Но глазами улишша я теперь видел, откуда она на нас смотрит. Слева. Наверху. Нет, уже немного сместилась. Затем еще левее. Увернулась от очередного выстрела, сволочь. Затем ловко поднырнула и опять ушла с траектории удара, хотя на этот раз я был уверен, что попаду.
Это было невероятно, немыслимо, невозможно, в конце концов! Но я действительно ни разу в нее не попал! А ведь бил почти в упор, ориентируясь на Ули и задыхающегося Первого! Правда, если бы не я, она бы уже откусила малышу голову. Но всякий раз мне удавалось ее отвлечь, поэтому Первый по-прежнему был жив, я израсходовал на монстра весь свой запас ругательств, а раздраженная тварь бешеной собакой носилась вокруг нас кругами, то и дело пробуя напасть. Да-да, она на нас охотилась. И ей не мешали ни темнота, ни отсутствие крыльев, ни изломанное до неузнаваемости пространство, в котором она чувствовала себя как дома.
Самое скверное заключалось в том, что я ее толком не видел. А она за годы заточения успела изучить здесь каждый уголок и каждый лоскуток изорванного барьера.
«Она прыгает от одного его куска к другому! – внезапно осенило меня, когда картинки стали более упорядоченными и четкими. – Вот откуда такая скорость! Она использует элементы барьера наподобие телепорта!»
Это делало все наши усилия бесполезными. При всех своих возможностях нам было попросту не угнаться за проворной зверюгой. Она знала здесь все. Откуда и куда можно прыгнуть. Где лучше напасть. Как уйти незамеченной. Тогда как у меня не осталось лишнего времени на изучение обстановки. Поэтому же и сумеречное зрение пасовало перед верткой тварью, и я просто не успевал на него переключится до того, как она перепрыгнет с одного слоя реальности на другой.
«Ули! – позвал я, придя к единственно верной мысли. – Нам придется ловить ее на живца. Ты способен хотя бы на пару ун открыть для меня все резервы?»
Маленький улишш ответил утробным рыком, который поддержали оставшиеся целыми нуррята.
– Тогда хватит играть по ее правилам, – прошептал я, опуская тагор и выходя в центр комнаты.






