Крадущиеся по сумеречной стороне улишши не пожелали остаться в коридоре, поэтому толклись тут же, у меня под ногами, не менее настороженно прислушиваясь, присматриваясь и принюхиваясь. Благодаря им вместо одной пары глаз у меня сейчас было девять. А вместе с Пакостью – целых десять, причем смотрящих во все стороны разом, что делало затруднительным возможность незаметно подкрасться.
И тем не менее опасность мы пропустили.
Увы, но это так – мы все… вдесятером, не считая смирно сидящего Изю… проморгали появление твари и даже понять не успели, кто именно толкнул меня в спину и с такой силой полоснул по плечу, что и без того драная рубашка повисла клочьями, а на коже расцвело сразу пять окрасившихся кровью царапин.
От удара я едва не упал, а улишши, окружив меня со всех сторон, разразились хриплым негодующим ревом. Рука, правда, особо не болела. Раны были неопасными. Однако скорость, с которой перемещалась неведомая тварь… острота ее когтей, сумевших сходу пропороть мою пропитанную фэйталом кожу… внушали искреннее уважение.
Новый удар тоже застал меня врасплох. Но на этот раз я хотя бы почувствовал легчайшее дуновение ветерка в районе затылка, поэтому успел пригнуться и рухнуть на колени, одновременно вскидывая тагор. Меня что-то мазнуло по волосам, следом донесся еще один порыв ветра. Пакость свирепо зашипела и, оттолкнувшись от плеча, молниеносно прыгнула, но, судя по раздавшемуся звону монет и раздраженному писку, нападавшего даже она не достала.
Быстрая тварь.
Торопливо поднявшись, я крутанулся вокруг своей оси, однако в комнате было до отвращения тихо. Не скрипел под чужими когтями каменный пол. Не шуршали разворошенные тряпки. Я даже дыхания твари не слышал! Не чувствовал ни малейшего запаха! И лишь через пару тин сообразил, что ждал врага вовсе не оттуда, откуда он пришел – тварь не производила шума и не имела запаха лишь потому, что обитала на изнанке! А не видел я ее по той причине, что сумеречное зрение тут практически не работало.
Я снова провернулся вокруг своей оси и, не найдя никого рядом, полоснул из тагора, метясь на уровне груди, чтобы не зацепить улишшей.
И – ничего.
Ни вопля, ни рыка, ни шума потревоженных вещей. Словно тварь успела улизнуть или же была неподвластна воздействию магии карателей.
– Да чтоб тебя, Шал! – вместо нее отозвался из-за двери вор.
Хм. О нем-то я и не подумал. Но он сам виноват – нечего было торчать у двери, когда я на нормальном иральском велел ему оттуда свалить.
– Урр-р! – гневно проурчала оставшаяся не у дел Пакость, взобравшись на какой-то тюк и оскалив серебряные клычки.
– Где? – раздраженно спросил я, не понимая, на что она намекает.






