Я даже сейчас уверен, что поступил правильно… и в каком-то роде это действительно правильно, потому что те люди были далеко не самыми достойными членами общества. Они заслужили свою участь. Также, как и двое подонков, которые испустили дух на припортовом складе. Проблема в том, что несколько месяцев назад я бы не рискнул взять на себя роль судьи и одновременно палача. А сегодня для меня это оказалось совсем несложно.
– Знаешь, – отозвался после небольшой паузы Макс. – Я думаю, что плотное соприкосновение с чужой личностью так или иначе оставляет свой след. Влезая в чужую шкуру, ты на время действительно становишься кем-то другим. Проникаешься чужими мыслями, эмоциями, принципами… и некоторые из них остаются даже после того, как личина исчезла.
– Ты не думаешь, что со временем этих принципов и мыслей станет так много, что я перестану быть тем, кем себя считал? И с годами то, что было моим, растворится во всем том, что приходит с чужими личинами?
Макс тихо вздохнул.
– Наверное, ты прав. И опасность того, что однажды ты потеряешь себя окончательно, действительно существует. Но мне почему-то кажется, что все не так страшно. И мастер Шэдоу очень не зря подобрал тебе для первого раза матрицу Лурра.
Я нахмурился.
– Старик?
– Честный старик, – тихо поправил меня Макс. – С устоявшимися моральными принципами, много чего повидавший и осознавший истинную цену жизни и смерти… Самое первое впечатление от встречи с новым, как правило, бывает для нас и самым значимым. Поэтому, даже если ты и забираешь у своих матриц какие-то чувства, то у старого знахаря ты должен был взять их больше всего. И, наверное, именно поэтому тебя сегодня вообще посетила мысль, что ты мог совершить ошибку.
Я замер.






