Черт меня задери…
Неужели правда?! Неужто Шэд заранее предвидел мои трудности и сделал так, чтобы у меня… простого русского парня с не бог весть каким жизненным опытом… появилась полноценная эмоциональная база, на которую я, работая с другими матрицами, мог бы опереться? Но тогда получалось, что некоторые поступки, которым я поначалу не мог найти объяснение, были продиктованы ненавязчивым влиянием открытого, поразительно чистого душой и в чем-то даже сердобольного старика…
Наверное, я и к улишшам начал относиться, как к детям, именно благодаря ему?! Да и сейчас задумался о происходящих со мной странностях сугубо потому, что они не укладывались в систему ценностей старого травника?!
Мля-а…
Сколько же во мне тогда осталось исконно моего, родного?! Какие поступки я совершил, исходя из собственных принципов, а какие были продиктованы влиянием чужой личины?! И сколько вообще я успел хватануть от дурного, не отягощенного совестью пацана, безнадежно больного старика или же хмурого, не способного на компромиссы карателя?!
– Тебе стоит быть осторожнее при выборе матриц, Олег, – тихо сказал Макс, когда до меня дошел весь смысл произошедших изменений, и я аж вздрогнул, до печенок проникнувшись тем, о чем сейчас подумал. – Слишком тесное слияние разумов может быть опасно. А если какая-то матрица окажется особенно сильна, то со временем она может разрушить все, что тебя составляет.
– Я понял, – так же тихо ответил я. – Каждая новая матрица – это потенциальная угроза для моей собственной личности.
– Такова цена твоих способностей, – подтвердил Макс. – Поэтому не сближайся с матрицами слишком тесно. Не давай им проникать в твои мысли. Не носи ни одну из них слишком долго. И не позволяй им руководить твоими поступками.
Я вытер со лба неожиданно выступившую испарину.
– Спасибо, друг. Я это запомню.
Глава 19
Больше я так и не уснул, будучи не в силах забыть недавний разговор и страстно желая разобраться с возникшей проблемой. Однако ковыряться в самом себе с непривычки оказалось сложно. Я долго не мог понять, где искать пресловутое чужое влияние, а на что можно махнуть рукой.
Правда, ближе к рассвету я все же нашел выход из ситуации и взял за основу того себя, каким был, пока не умерла мама. И вот так, шаг за шагом анализируя собственные поступки, сравнивая ощущения от них с теми чувствами, которые могли бы меня посетить, если бы я сделал то или иное три с небольшим года назад, составил более или менее внятное впечатление о том, что во мне осталось моим, а что я позаимствовал у своих матриц.
Исходя из полученных данных, я выяснил, что благодаря Рани научился быть гораздо хитрее, чем мне это было свойственно раньше.






