ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тове знает, что она неудачница и ее детство сделали совсем для другой девочки, которой оно пришлось бы в самый раз. Она очарована своей рыжеволосой подругой Рут, живущей по соседству и знающей все... Детство Тове Дитлевсен Перевод: Анна Рахманько Редактор: Ольга Дергачева Корректура и верстка: Юля Кожемякина Дизайн обложки: Юля Попова Технический редактор: Лайма Андерсон Главный редактор: Александра Шадрина Издание осуществлено при поддержке Danish Arts Foundation Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав. © Анна Рахманько, перевод на русский язык, 2020 © Издание на русском языке, оформление. No Kidding Press, 2020 ⁂ . Порой мама замечала, куда я смотрю, и вслед за мной скользила взглядом по картине, которая казалась мне такой нежной и грустной. Но потом разражалась внезапным смехом, и он звучал так, словно несметное число бумажных мешков взрывалось от распиравшего их воздуха. Мое сердце билось быстрее от тоски и сожаления, что кто-то нарушил тишину вселенной, но я тоже смеялась, потому меня, как и маму, охватывало мрачное веселье. Внезапно она отталкивала стул, поднималась и вставала перед картиной, в помятой ночной рубашке, уперев руки в бока. Чистым и озорным девчачьим голосом – не своим, как и тот, которым она торговалась с продавцами на рынке, – мама пела: Не клялась ли я моей Тулле Спеть ей всё, что захочу? Висселюлле, висселюлле. От окон уйди, друг мой, Возвращайся в раз иной. Стужа с холодом пригнали Бродягу старого домой. Песня мне совсем не нравилась, но приходилось смеяться, ведь мама пела специально, чтобы меня развеселить. Да я и сама была виновата: не разглядывала бы женщину на стене – осталась бы незамеченной. Мама с ее строгими прекрасными глазами сидела бы, аккуратно сложив руки и уставившись в разделяющую нас пустоту. И мое сердце могло

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не знаю, бывают ли другие улицы, другие дворы, другие дома и люди. Пока что я ходила только на Вестерброгаде – купить три фунта простого картофеля у бакалейщика, который всегда угощал меня леденцами, а потом оказался «Сверлильщиком Х». Днем он преспокойно приглядывал за своей маленькой лавкой, а по ночам потешался над полицией, взламывая городские почтовые отделения. Много лет его не могли поймать. Я глубоко погружаюсь в свои мысли, как вдруг Рут выдает: у Тове есть ухажер! Две взрослые девчонки заходятся смехом. Да вранье это всё, говорит Минна, она для такого слишком святая! Да провалиться мне на месте, если это вранье, настаивает Рут и широко улыбается мне без всякого злорадства. Я даже знаю, кто он. Чарльз-Кудряшка! А-а-а, ха-ха, ха-ха! Их скручивает от хохота, а я смеюсь громче всех – только потому, что Рут хотела нас повеселить, хотя я и не нахожу в этом ничего забавного. Герда, сгорбившись и тяжело ступая, идет через двор, и смех тает. В руках она держит сетку с пивными бутылками, они со звоном ударяются друг о друга. Ее короткие волосы темнее, чем раньше, а на лице видны коричневые пятна. Я поспешно загадываю, чтобы у нее родился красивый малыш с ясным умом. Хочу, чтобы это была девочка с золотыми волосами, свитыми в длинную густую косу. Может быть, Герда и была влюблена в Дровосека – никому не под силу заглянуть в женское сердце. Может быть, каждый вечер она убаюкивает себя слезами, сколько бы ни напевала и ни смеялась днем. Когда-то она так же стояла в мусорном углу и кричала о том, что с ней будет в четырнадцать лет. Я не хочу следовать этой традиции. Я не хочу этого делать, пока не встречу мужчину, которого полюблю, но еще ни один мужчина или мальчик даже не посмотрел в мою сторону. Я не хочу никакого «стабильного мастера, что будет приходить по вечерам трезвым и приносить в дом всю недельную зарплату». Уж лучше останусь старой девой, к чему мои родители понемногу готовятся. Отец всё время твердит о «постоянной работе с обязательной пенсией» после окончания школы, но мне она кажется такой же ужасной, как и «стабильный мастер». Размышляя о будущем, я каждый раз наталкиваюсь на глухую стену, поэтому мне хочется растянуть свое детство подольше, насколько возможно. Другого выхода я не вижу, и когда мама зовет меня из окна, я с облегчением покидаю заветный мусорный угол и поднимаюсь в квартиру. Ну что, спрашивает она очень любезно, удалось тебе отдать машинку? Да, просто отвечаю я, как будто сама справилась с ее сложным поручением, и мама улыбается мне.

15

Фрекен Маттиасен попросила выяснить дома, разрешат ли мне идти в гимназию, хотя я и не ответила на экзамене, сколько длилась Тридцатилетняя война – никогда не научусь понимать такие шутки. Фрекен Маттиасен говорит, что я способная и мне надо учиться дальше.