ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вместо подготовки к экзаменам два студента оказываются на доисторическом испытательном полигоне. Им предстоит до рассвета найти дорогу домой или умереть. Друзей хотят сделать марионетками в древнем... Ритуал Сергей Анатольевич Остапенко Серия «Наши там» выпускается с 2010 года Оформление художника Янны Галеевой © Остапенко С.А., 2021 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2021 © «Центрполиграф», 2021 – По-моему, он болеет. Ему назначили физиопроцедуры, кажется. Вритрин понимающе кивнул: – Судя по вашему виду, Гордюков, с вами тоже не все в порядке. Взгляд совершенно отсутствующий, а лицо такое, будто вы всю ночь… – Он помолчал секунду и добавил: – Вагоны разгружали. Следующая волна смешков совпала с выкриком о том, что пара закончилась, и студенты, дружно снявшись с мест, потянулись к выходу из аудитории. Я бы с удовольствием последовал их примеру, но профессору явно чего-то от меня было нужно, и я терпеливо ждал, что он скажет дальше. – Встретимся завтра на экзамене, – бросил он вслед уходящим и вновь повернулся ко мне. Сегодня с профессором творилось нечто необъяснимое. Обычно он зануда, а сегодня больно красноречив, цитатами вдохновенно сыплет. Пьян, что ли? Не похоже. Он не выпившим казался, а, скорее, походящим на кроманьонца, репродукция которого находилась в одной из аудиторий корпуса истфака. Такой же коренастый, сутулый и волосатый. Сними с него очки и костюм, так получится чистая копия. Вритрин повел мощными кустистыми бровями, выпучил на меня водянистые глаза и ни с того ни с сего завел разговор на тему, ничем не связанную с предыдущей. – Завтра – день летнего солнцестояния, – доверительно промолвил он. – Сохранившиеся обряды, приуроченные к этому времени у многих современных народов, – это следы более древней культуры, более древних верований. Несколько тысяч лет назад в нашей местности появились прародители большей части нынешних народов Евра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тем не менее я сдержался:

– Прошу меня извинить. Не знаю, как на моем месте должен бы был поступить Гандхарва. Но я – не он, и у меня, как ни странно, есть планы пожить еще. Подозреваю – вечно. Так что иди ты на фиг, а жрать себя я не дам!

– Как так? – опешив, встрепенулся Харутугшав, подпрыгнув под самый свод пещеры.

– А вот так! – выдохнул я, запустив свой чертов топор чудищу в нос.

Слоновий вопль наполнил гулкое пространство пещеры. Пока демон парил у потолка, зажмурив глаза от боли, я прошмыгнул под ним и помчался по коридору, словно по родовым путям, к выходу наружу. Тело расходовало силы, наверное отложенные про запас на старость. Сзади, едва контролируя затекшее тело, переваливаясь с крыла на крыло, за мной гнался демон, призывая одуматься:

– Оно же тебе все равно уже не нужно, воин! – почти жалобно орал он.

Как будто бы это непререкаемо веский аргумент!

«Эх, старость не радость, а такая вечность – не жизнь…» – подумалось мне в связи с одышкой, которой страдал сторож точки перехода.

А потом я оступился куда-то, словно упал со ступеньки, и передо мной раскрылось предутреннее небо в узорах из клочьев розовых облаков, горный хребет далеко-далеко и бездонная свобода под ногами. Такая вот финальная подлость. Я подумал, что раз так, то я, возможно, зря не послушался Харутугшава. Может, про пещеру Варья выражался фигурально, чтобы не оскорбить мой слух. А по-настоящему, выход в Явь – через пищевой тракт этого хрюнделя.

Харутугшав совершил финальный прыжок, намереваясь настичь меня. Даже не знаю, удалось ему это или нет. Потому что ощущение тела я потерял напрочь. То ли от невесомости, то ли оттого, что его, тела, уже не было. Не было ни боли, ни усталости. Только восторг полета.

В падении мне снова вспомнились строки одного из переводов Гомера:

«Встала из мрака младая, с перстами пурпурными, Эос…»

Потому что во вселенной разразилась такая заря, которой не дано повториться на земле дважды. Я понял, что такой восход солнца дозволено увидеть только окончательно освободившемуся от всего человеку, и только один раз. Такие виды на конвейере не производят. Если бы не познания в астрономии, я уверился бы, что солнце вращается вокруг земли, причем невысоко, над вершинами гор, и некоторые птицы сгорают, по неосторожности приближаясь к нему слишком близко. Не знаю, может быть, это Сурья и сжег мою плоть, как предупреждал Варья. Я, возможно, знал бы больше о судьбе своей второй оболочки, но как раз в этот момент мне показалось, что я и окружающее – суть одно, а со всех сторон на меня смотрит недремлющее живое Око, принадлежащее тому, кто, презрев прочие дела, явился, чтобы вызволить меня из лап смерти. И я улыбнулся, чтобы дать ему понять, что я все понял.