ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вместо подготовки к экзаменам два студента оказываются на доисторическом испытательном полигоне. Им предстоит до рассвета найти дорогу домой или умереть. Друзей хотят сделать марионетками в древнем... Ритуал Сергей Анатольевич Остапенко Серия «Наши там» выпускается с 2010 года Оформление художника Янны Галеевой © Остапенко С.А., 2021 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2021 © «Центрполиграф», 2021 – По-моему, он болеет. Ему назначили физиопроцедуры, кажется. Вритрин понимающе кивнул: – Судя по вашему виду, Гордюков, с вами тоже не все в порядке. Взгляд совершенно отсутствующий, а лицо такое, будто вы всю ночь… – Он помолчал секунду и добавил: – Вагоны разгружали. Следующая волна смешков совпала с выкриком о том, что пара закончилась, и студенты, дружно снявшись с мест, потянулись к выходу из аудитории. Я бы с удовольствием последовал их примеру, но профессору явно чего-то от меня было нужно, и я терпеливо ждал, что он скажет дальше. – Встретимся завтра на экзамене, – бросил он вслед уходящим и вновь повернулся ко мне. Сегодня с профессором творилось нечто необъяснимое. Обычно он зануда, а сегодня больно красноречив, цитатами вдохновенно сыплет. Пьян, что ли? Не похоже. Он не выпившим казался, а, скорее, походящим на кроманьонца, репродукция которого находилась в одной из аудиторий корпуса истфака. Такой же коренастый, сутулый и волосатый. Сними с него очки и костюм, так получится чистая копия. Вритрин повел мощными кустистыми бровями, выпучил на меня водянистые глаза и ни с того ни с сего завел разговор на тему, ничем не связанную с предыдущей. – Завтра – день летнего солнцестояния, – доверительно промолвил он. – Сохранившиеся обряды, приуроченные к этому времени у многих современных народов, – это следы более древней культуры, более древних верований. Несколько тысяч лет назад в нашей местности появились прародители большей части нынешних народов Евра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но я увидел внутри их логова нечто, моментально вырвавшее меня из состояния трусливого созерцания. Я дернулся вперед, позабыв про зубы, бицепсы и кулаки зверолюдей, не обращая внимания на их дубины, рогатые палицы и не сулящую ничего доброго символику.

Я рванулся к этому нечто, но вмешательство неведомой силы с некоторым трудом вернуло меня назад. После короткой, но ожесточенной борьбы я сдался и повернулся, чтобы определить, что или кто меня удерживает. Это был мой спутник.

– Пусти, – неуверенно попросил я.

– Ни за что.

Я попытался освободиться, но мне это не удалось.

– Что же мне теперь делать с душевнобольным? – испуганно пробормотал Юдин, оттаскивая меня подальше от входа.

– Я в норме.

– Как бы не так. Ты совсем сдурел. Ты осознаешь, куда лезешь?

– Осознаю.

– Это ж верная смерть.

Я призадумался. Определенно мой друг был прав. Но ведь.

– Но ведь там же Таня! – простонал я.

Саню передернуло:

– А говорил, что нормален!

– Серьезно. Посмотри сам.

Саня, казалось, был весьма озадачен.

– Обещай, что не будешь больше так делать, – сощурился он, – тогда посмотрю.

Я кивнул. Мы осторожно заглянули внутрь, и Сане пришлось смириться с фактом: на черном резном ритуальном столбе безжизненно обвисло тело девушки, которую я так хорошо знал. Таня была полностью нага, измазана жиром, сажей и кровью, дай бог, чтобы чужой. Веревка крепко привязывала ее руки к короткой перекладине с другой стороны столба, отчего локти девушки неестественно торчали вверх. Голова безвольно поникла, беспорядочно спутанные волосы скрывали грудь. Таня была без сознания. Да и не мудрено, ведь даже, стоя у входа, мы едва сдерживались, чтобы не закашляться.

Зверолюди принялись делить снятую с очага тушу, и мы спешно убрали головы из поля видимости. Внутри началась легкая потасовка. Кого-то доставшиеся куски добычи не удовлетворяли.

Юдин отошел подальше, присел на корточки и обхватил голову руками. С губ на его помрачневшем отстраненном лице срывались невнятные бормотания. Его терзали какие-то тяжелые мысли, делиться которыми со мной он не считал нужным. Пока он раздумывал, я пытался наладить контакт с амулетом, донимая его своими вопросами до тех пор, пока он не разозлился. Мой спутник, висящий на ожерелье, обжег меня, назвал нудным и посоветовал беспокоиться о своей шкуре. Я удивился и потребовал объяснений, но безрезультатно.

Зато Саня, находясь в прострации, пролепетал такое, что мое недоверие к нему усилилось стократно. Жестами помогая течению своих мыслей, Саня излагал в бессвязной форме свои суждения о моральном облике предков и невзначай произнес фразу, на которой резко сфокусировалось мое внимание:

– Ну, это еще ладно, но откуда же я мог знать, что это будет именно она, да еще и Серый.