ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вместо подготовки к экзаменам два студента оказываются на доисторическом испытательном полигоне. Им предстоит до рассвета найти дорогу домой или умереть. Друзей хотят сделать марионетками в древнем... Ритуал Сергей Анатольевич Остапенко Серия «Наши там» выпускается с 2010 года Оформление художника Янны Галеевой © Остапенко С.А., 2021 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2021 © «Центрполиграф», 2021 – По-моему, он болеет. Ему назначили физиопроцедуры, кажется. Вритрин понимающе кивнул: – Судя по вашему виду, Гордюков, с вами тоже не все в порядке. Взгляд совершенно отсутствующий, а лицо такое, будто вы всю ночь… – Он помолчал секунду и добавил: – Вагоны разгружали. Следующая волна смешков совпала с выкриком о том, что пара закончилась, и студенты, дружно снявшись с мест, потянулись к выходу из аудитории. Я бы с удовольствием последовал их примеру, но профессору явно чего-то от меня было нужно, и я терпеливо ждал, что он скажет дальше. – Встретимся завтра на экзамене, – бросил он вслед уходящим и вновь повернулся ко мне. Сегодня с профессором творилось нечто необъяснимое. Обычно он зануда, а сегодня больно красноречив, цитатами вдохновенно сыплет. Пьян, что ли? Не похоже. Он не выпившим казался, а, скорее, походящим на кроманьонца, репродукция которого находилась в одной из аудиторий корпуса истфака. Такой же коренастый, сутулый и волосатый. Сними с него очки и костюм, так получится чистая копия. Вритрин повел мощными кустистыми бровями, выпучил на меня водянистые глаза и ни с того ни с сего завел разговор на тему, ничем не связанную с предыдущей. – Завтра – день летнего солнцестояния, – доверительно промолвил он. – Сохранившиеся обряды, приуроченные к этому времени у многих современных народов, – это следы более древней культуры, более древних верований. Несколько тысяч лет назад в нашей местности появились прародители большей части нынешних народов Евра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Словно очнувшись, он настороженно оглядел меня, но я был всецело поглощен своим ножом, и по моему виду нельзя было заподозрить, что мне интересен его монолог. Это его успокоило. Ну что же, не хочет раскрывать карты – ничего не поделаешь. Но теперь у меня появились опасения считать, что появление на полигоне девушки было заранее спланировано. Черт, как все запутано, а я люблю простоту и ясность!

– Зачем ты теребишь нож? – поинтересовался Саня.

– Готовлюсь к бою.

– Я всегда сомневался в твоих умственных способностях.

– Придумай-ка что-нибудь получше.

– Да уж придется.

Саня побрел назад, вышел в боковой туннель, потом скрылся с другой стороны «Стоунхенджа». Я повторил его маршрут и тоже выбрался на поверхность. После затхлого, душного и дымного подземелья свежий ночной воздух действовал как душ, освежая восприятие и проясняя мозги. Мы забрались на вторую ступень из каменных блоков и закурили. У обоих почему-то дрожали пальцы.

Дым уплывал в лежащую перед нашим взором долину, сизыми струйками устремляясь вслед за порывами ветерка. Туда же, вниз, отправлялись и наши нервные плевки. Я то опасливо оборачивался, с замиранием сердца готовясь узреть нависшую надо мной небритую харю эволюционного предшественника, то жадно впитывал глазами звезды, леса, холмы и скалы, простертые пред моим взором. С той стороны, откуда мы пришли, небо медленно затягивали дождевые облака. Становилось холоднее. Не нужно быть опытным синоптиком, чтобы предсказать близкую грозу. Природа почему-то часто живет в унисон с нашими чувствами.

Я поежился и затянулся глубже, разглядывая окурок. Часто размышляя над тем, отчего курение столь притягательно, я все никак не мог решить, какая же из причин главная. В тот момент у меня появилась еще одна версия. Огонек сигареты – звено, связующее современность с глубокой древностью. С той, седой глубиной веков, в которой единственной действенной защитой от окружающего ночного мира, кишащего опасностью, служило пламя костра. Может быть, здесь и отразилась тяга людей к близкому общению с огнем, стремление уйти от одиночества и страха перед дикой первобытной природой. Однако эта теория не являлась той задачей, над которой бился мой мозг. Таня. Как ее выручить?

– По-твоему, это каннибалы? – спросил я. – Они хотят ее съесть?

– Возможно, – отозвался Саня, – но может, и нет. Я недавно одну интересную теорию узнал. Будто бы на заре человеческой истории народ питался сугубо падалью, остающейся от хищников. А потом наступил экологический кризис, падаль кончилась, и в поисках новой экологической ниши часть наших предков стала утилизировать соплеменников.