ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вместо подготовки к экзаменам два студента оказываются на доисторическом испытательном полигоне. Им предстоит до рассвета найти дорогу домой или умереть. Друзей хотят сделать марионетками в древнем... Ритуал Сергей Анатольевич Остапенко Серия «Наши там» выпускается с 2010 года Оформление художника Янны Галеевой © Остапенко С.А., 2021 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2021 © «Центрполиграф», 2021 – По-моему, он болеет. Ему назначили физиопроцедуры, кажется. Вритрин понимающе кивнул: – Судя по вашему виду, Гордюков, с вами тоже не все в порядке. Взгляд совершенно отсутствующий, а лицо такое, будто вы всю ночь… – Он помолчал секунду и добавил: – Вагоны разгружали. Следующая волна смешков совпала с выкриком о том, что пара закончилась, и студенты, дружно снявшись с мест, потянулись к выходу из аудитории. Я бы с удовольствием последовал их примеру, но профессору явно чего-то от меня было нужно, и я терпеливо ждал, что он скажет дальше. – Встретимся завтра на экзамене, – бросил он вслед уходящим и вновь повернулся ко мне. Сегодня с профессором творилось нечто необъяснимое. Обычно он зануда, а сегодня больно красноречив, цитатами вдохновенно сыплет. Пьян, что ли? Не похоже. Он не выпившим казался, а, скорее, походящим на кроманьонца, репродукция которого находилась в одной из аудиторий корпуса истфака. Такой же коренастый, сутулый и волосатый. Сними с него очки и костюм, так получится чистая копия. Вритрин повел мощными кустистыми бровями, выпучил на меня водянистые глаза и ни с того ни с сего завел разговор на тему, ничем не связанную с предыдущей. – Завтра – день летнего солнцестояния, – доверительно промолвил он. – Сохранившиеся обряды, приуроченные к этому времени у многих современных народов, – это следы более древней культуры, более древних верований. Несколько тысяч лет назад в нашей местности появились прародители большей части нынешних народов Евра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И этот состав должен вывести из строя тех ужасных гигантов?

– Ты уверен, что подействует?

– Должно. Видишь ли, я просто не люблю насилия. Это ты при случае бряцаешь своими каменюками, а я предпочитаю работать головой.

Потом нам пришлось приложить титанические усилия, чтобы соорудить из лопухов кульки для сомы, найти длинный прочный прут и приспособить боеголовку к носителю. Для этой цели пришлось пожертвовать мой импровизированный бинт, которым я перевязывал лоб и висок. Узрев ранки, оставленные на моем челе зверюгой, Саня скривился и сокрушенно покачал головой.

Доставив приспособление на подготовительный плацдарм, мы слегка поспорили. Саня пытался всучить прут мне, доверяя опасную миссию пылкому влюбленному.

– Твоя скромность подкупает, – заметил я.

– Странно, а не ты ли пять минут назад намеревался искромсать мужичков своим каменным ножиком?

– Мало ли что я делаю, когда в опасности объект моей несчастной любви. Например, хлещу с тобой всякую гадость.

– Давай не будем об этом.

– Вот именно. Пусть решит жребий.

Я нашел камешек и, спрятав руки за спину, зажал его в одной из ладоней. Камешек достался Юдину, и ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться и, затаившись у входа, ждать удобного момента.

Зверолюди доедали тушу. По рукам пошел бурдюк с пойлом. Кто-то задержал питье, чем вызвал неудовольствие соседа. Возникла небольшая ссора, и внимание похитителей моей девушки на время оказалось поглощено улаживанием конфликта.

Саня перекрестился и по-пластунски, пользуясь идолами, кучами костей, среди которых попадались и человеческие черепа, дровами и коптящим очагом как прикрытиями, максимально быстро, но тихо и незаметно, дотянулся до огня и высыпал сому в него. Потом его осенило, и остатки зелья он для верности булькнул в похлебку. Пока Юдин выполнял этот в высшей степени рискованный маневр, я, скрепя сердце, наблюдал за Таней, очень жалея, что не могу просто схватить и унести ее.

Когда первая фаза освободительной операции была завершена, нам не оставалось ничего, кроме пассивного ожидания и беспокойства.

Меня буквально трясло оттого, что ей приходится находиться в таком жутком воздухе. Тем более что наш мох начинал потихоньку действовать. Лучше было бы подняться наверх, чтобы не подвергаться воздействию сомы, запах которой распространился по подземелью, но я боялся пропустить момент, когда можно будет наконец добраться до любимой и избавить ее от пут этих чудовищных звероподобных мужиков. Юдин размышлял о каких-то своих проблемах. Время тянулось медленнее, чем когда-либо. Сколько осталось до рассвета? Испытание из бредовой галлюцинации превратилось для меня сначала в священный ритуал, потом в подло подстроенный тест на выживание, потом в разочарование. Я был лишним.