ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

…На следующее утро экспедиция снялась с места, а Фридрих Карлович отправился обратно в Петербург. Он не знал, что Ливнев разослал по окрестным деревням своих агентов, снабженных гипсовыми слепками рук... Ротмистр Евгений Васильевич Акуленко * * * Профессор Санкт-Петербургского университета Фридрих Карлович Яттс выбрался из почтового тарантаса под сентябрьскую морось, и, кутаясь в набрякший от влаги плащ, с тоской посмотрел на свои желтые лакированные штиблеты, по щиколотку утопшие в грязь, на багаж, сваленный тут же, и беспомощно огляделся. Хутор Шишовка название свое полностью оправдывал. Два десятка почерневших от времени и дождя изб, окруженных подгнившими жердями, затерялись на бескрайних просторах Российской Империи. Вплотную к изломанным лоскутным огородикам стеной подступал суровый таежный лес, простиравшийся на многие сотни верст вокруг. Единственная ниточка цивилизации – узкая петлючая дорога, не дорога – тропа, отблескивающая скопившимися в колеях ручейками, заканчивалась здесь, у ног профессора. – Фридрих Карлович? – скорее для порядка осведомился молодой человек неслышно возникший позади. Вряд ли в такую глушь заехал бы случайный человек. – Прошу простить за задержку. Меня зовут Вортош. – Это имя или фамилия? – Имя. – Честь имею, – профессор недовольно поджал губы. – Полагаю, неотложное дело, по которому меня сюда вызвали, стоит затраченных мной усилий. Вортош дипломатично склонил голову набок: – Прошу за мной. – Черт знает что такое, – запричитал Фридрих Карлович, оскальзываясь на мокрой траве. – Я бросаю лекции, бросаю научную работу, бросаю все!.. И, не знамо зачем, тащусь в эту Тмутаракань. Сначала паровозом, после на перекладных, после на обыкновенной телеге… Вы знаете, что такое провести две недели в путешествиях по российским дорогам? Вот уж, воистину, две беды… – Боюсь, Фридрих Карлович, – обернулся Вортош. – что здесь одной бедой меньше. – Что же,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Несколько багровых капель на скатерти – весь зримый ущерб от двух обойм.

Ревин имел удовольствие лицезреть Оли-орви – представителя единственной расы разумных, не имеющей постоянного внешнего облика. Червь-мимикрант с чудовищно развитым метаболизмом, непревзойденный шпион, хладнокровный, расчетливый игрок. В данном случае, надо полагать, скаут, как и он. Пожалуй, встрече с дюжиной особей Сыпи Ревин сейчас обрадовался бы больше.

– Я не Рон, – подтвердил Оли-орви и, подцепив кончиком кинжала жареную куриную ногу, ловко отправил ее в рот. Проглотил целиком, неестественно выпятив кадык. – Я хотел избавить тебя от выбора, скаут. От нелегкого выбора…

– Последствия…

– Не начинай! – прервал Ревина Оли-орви. – Неужели ты думаешь, что я не взвесил риски?..

– Чего ты хочешь?

– Если ты имеешь в виду мою цель, то она сродни твоей – открыть врата. Не на планету людей, конечно, – Оли-орви развел руками. – Если тебя интересует, что мне нужно от тебя…

– У меня есть одно предположение…

– Да. Ты должен умереть, – Оли-орви вздохнул совсем по-человечески.

Айва мало что понимала из разговора мужчин, перешедших на непонятный язык. Одно она знала точно – перед ней враг. А она не привыкла бегать от врага, кем бы он там ни был, и что бы не кричал Ревин. Кошачьим шагом девушка приблизилась к каминной полке, над которой была развешана коллекция старинного оружия, потянула с креплений тяжеленный двуручный меч.

– Один вопрос, – нахмурился Ревин. – Как скаут скауту… Тот человек… Рон…

– Мертв, – Оли-орви прикрыл глаза. – Он был твоим другом. Мне жаль.

Над пришельцем взметнулось широкое лезвие длинной в сажень. И опустилось на основание шеи.

– А-йа-а!..

Айва рубила наискось, от плеча до пояса. Меч рассек грудную клетку и остановился в районе пупка.

– Да беги же ты, черт! – Ревин сорвался на крик.

Но было поздно.

Откуда-то из-за спины Оли-орви выпростал отросток, обвивший девушку за горло. Освободился от остатков фрака, просто стряхнул рассеченные половинки с рук, оставшись в одних брюках. Ухватившись за острие, вытащил из тела застрявший меч, бросил на каменный пол и невозмутимо продолжил:

– Меня нелегко убить. Как и тебя, Шеат. Поэтому я предлагаю выбор. Ее жизнь в обмен на твою.

Айва хрипела, едва касаясь носками пола, лицо ее посинело, из глаз текли слезы.

– Я тебя убью, – негромко проговорил Ревин.

– Мы оба знаем, что нет. И что я сдержу слово. Иначе бы мое предложение ничего не стоило.

На лицо Ревина опустилась тень.

– Я не испытываю к тебе неприязни, человек, – проговорил Оли-Орви. – Так вышло. Решай.

Ревин молчал.

Расчет верен. Червя не убить. Совершенно нечем.

Все просто. Как все просто. Всего лишь произнести: нет. Ни о каком выборе не может быть и речи, выбор несопоставим. Почему же так трудно? Почему?..