ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

…На следующее утро экспедиция снялась с места, а Фридрих Карлович отправился обратно в Петербург. Он не знал, что Ливнев разослал по окрестным деревням своих агентов, снабженных гипсовыми слепками рук... Ротмистр Евгений Васильевич Акуленко * * * Профессор Санкт-Петербургского университета Фридрих Карлович Яттс выбрался из почтового тарантаса под сентябрьскую морось, и, кутаясь в набрякший от влаги плащ, с тоской посмотрел на свои желтые лакированные штиблеты, по щиколотку утопшие в грязь, на багаж, сваленный тут же, и беспомощно огляделся. Хутор Шишовка название свое полностью оправдывал. Два десятка почерневших от времени и дождя изб, окруженных подгнившими жердями, затерялись на бескрайних просторах Российской Империи. Вплотную к изломанным лоскутным огородикам стеной подступал суровый таежный лес, простиравшийся на многие сотни верст вокруг. Единственная ниточка цивилизации – узкая петлючая дорога, не дорога – тропа, отблескивающая скопившимися в колеях ручейками, заканчивалась здесь, у ног профессора. – Фридрих Карлович? – скорее для порядка осведомился молодой человек неслышно возникший позади. Вряд ли в такую глушь заехал бы случайный человек. – Прошу простить за задержку. Меня зовут Вортош. – Это имя или фамилия? – Имя. – Честь имею, – профессор недовольно поджал губы. – Полагаю, неотложное дело, по которому меня сюда вызвали, стоит затраченных мной усилий. Вортош дипломатично склонил голову набок: – Прошу за мной. – Черт знает что такое, – запричитал Фридрих Карлович, оскальзываясь на мокрой траве. – Я бросаю лекции, бросаю научную работу, бросаю все!.. И, не знамо зачем, тащусь в эту Тмутаракань. Сначала паровозом, после на перекладных, после на обыкновенной телеге… Вы знаете, что такое провести две недели в путешествиях по российским дорогам? Вот уж, воистину, две беды… – Боюсь, Фридрих Карлович, – обернулся Вортош. – что здесь одной бедой меньше. – Что же,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дорога предстояла долгая, пассажир их остановок не любил, не то чтобы выйти поразмять ноги, а вообще, умудряясь в пути ни разу не сходить до ветру, смены им не положено, так и станут они править попеременно, давая друг другу возможность отдохнуть. Стало быть, нечего зря время терять. Один достал узелок, развернул деловито. Сейчас он позавтракает, подзакусит плотно и вздремнет, покуда напарник правит упряжкой. Второй покосился завистливо на снедь, зевнул и стал смотреть в сторону – ему отдыхать еще не скоро.

Когда лошади перебегали выгнутый мосток, снизу, с воды послышался странный всплеск, будто бы на поверхности взыграла большая рыбина. Возница обернулся и с удивлением обнаружил, что сидит на закорках один. Напарник его непостижимым образом исчез. Возница завертел головой, привстал, намереваясь подозвать верховых, и снова сел, беспомощно хлопая глазами. Рядом оказался некто совершенно незнакомый, возникший неслышно, будто соткавшись из воздуха. Покуда возница раздумывал над тем, звать ли ему на помощь, перекреститься или просто протереть глаза, незнакомец проворно перехватил вожжи и ногами выпихнул его вон. Все произошло настолько скоротечно, что возница не успел ни воспротивиться, ни поднять тревогу. Грянувшись на скаку оземь, откатился в сторону и затих, лишившись памяти.

Незнакомец повел себя в высшей степени странно: ухватился за основание одного из внешних керосиновых фонарей и с силой потянул к себе. В недрах кареты лязгнуло. Это сорвавшиеся с замков могучие пружины привели в действие хитрый механизм, намертво заблокировавший дверь и перекрывший окна непроницаемыми стальными шторами.

– Что там у вас, черт возьми, происходит?! – изнутри донеслось недовольное брюзжание. – Сию секунду отворите окна! – пассажир заколотил в стенку. – И извольте остановиться!

Ответом ему стали ружейные выстрелы. То из ниоткуда возникший гость извлек короткую, особой формы винтовку с выносным магазином и на полном ходу, демонстрируя необычайную меткость, одного за другим принялся вышибать с седел верховых сопровожения. Те даже не успели сообразить в чем дело. Не успели ни отвернуть коней, ни спешиться и залечь. Не знавший промаха стрелок, не знал и пощады. Все кончилось спустя полминуты. Истаяли в тумане отголоски пальбы, прочь уносились лошади, потерявшие седоков. Незнакомец остановил экипаж и поворотил вспять.

Толчки изнутри усилились, послышался треск разрываемой обивки. Что-то заскрежетало противно, будто нож по стеклу.

– Сварной короб… Ну, надо же! Это ты, Шеат?

– Я, – признался Ревин.

– Изобретатели… А ведь я тебя ждал! – признался пассажир. Голос его звучал глухо, но совершенно точно можно было утверждать, что старческие нотки из речи куда-то подевались.