ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

…На следующее утро экспедиция снялась с места, а Фридрих Карлович отправился обратно в Петербург. Он не знал, что Ливнев разослал по окрестным деревням своих агентов, снабженных гипсовыми слепками рук... Ротмистр Евгений Васильевич Акуленко * * * Профессор Санкт-Петербургского университета Фридрих Карлович Яттс выбрался из почтового тарантаса под сентябрьскую морось, и, кутаясь в набрякший от влаги плащ, с тоской посмотрел на свои желтые лакированные штиблеты, по щиколотку утопшие в грязь, на багаж, сваленный тут же, и беспомощно огляделся. Хутор Шишовка название свое полностью оправдывал. Два десятка почерневших от времени и дождя изб, окруженных подгнившими жердями, затерялись на бескрайних просторах Российской Империи. Вплотную к изломанным лоскутным огородикам стеной подступал суровый таежный лес, простиравшийся на многие сотни верст вокруг. Единственная ниточка цивилизации – узкая петлючая дорога, не дорога – тропа, отблескивающая скопившимися в колеях ручейками, заканчивалась здесь, у ног профессора. – Фридрих Карлович? – скорее для порядка осведомился молодой человек неслышно возникший позади. Вряд ли в такую глушь заехал бы случайный человек. – Прошу простить за задержку. Меня зовут Вортош. – Это имя или фамилия? – Имя. – Честь имею, – профессор недовольно поджал губы. – Полагаю, неотложное дело, по которому меня сюда вызвали, стоит затраченных мной усилий. Вортош дипломатично склонил голову набок: – Прошу за мной. – Черт знает что такое, – запричитал Фридрих Карлович, оскальзываясь на мокрой траве. – Я бросаю лекции, бросаю научную работу, бросаю все!.. И, не знамо зачем, тащусь в эту Тмутаракань. Сначала паровозом, после на перекладных, после на обыкновенной телеге… Вы знаете, что такое провести две недели в путешествиях по российским дорогам? Вот уж, воистину, две беды… – Боюсь, Фридрих Карлович, – обернулся Вортош. – что здесь одной бедой меньше. – Что же,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Напротив стоял такой же, как и он. Такой же одетый с иголочки, собранный, подтянутый, взвешивающий каждое слово. Две равнозначные фигуры встретились. На мгновение Лившиц даже испытал приступ зависти коллеге, который, по всей видимости, мог похвастать куда более жирным содержанием, но тут же погасил эмоции, сосредоточившись на деле.

– Однако я уполномочен вести дела мистера Першинга в самом широком спектре, – референт выдержал паузу. – Прошу!

Лившиц снова кивнул и прошел в просторный зал, убранный красным деревом. Торжественно водрузил на отполированный до зеркального блеска стол свой портфель. Тем интереснее будет партия. И тем слаще влепить мат.

Долговязый молодой человек неуклюже придвинул массивный стул и присел на краешек, с любопытством оглядываясь по сторонам. Ему происходящее было в диковинку.

– Желаете чаю? – констатировал референт.

– Да, благодарю, – Лифшиц раскладывал бумаги.

Распахнулись дверь и вышколенные лакеи в ливреях внесли серебряные подносы. Замелькали белоснежные перчатки, запел тонкий фарфор и прислуга с перекинутыми через локоть полотенцами замерла позади в ожидании, готовая прийти господам на помощь по мановению левого мизинца. Краем глаза Лившиц отметил, что один из лакеев уже изрядно в возрасте, морщинистый, с седой шевелюрой. Может статься дворецкий или мажордом приглядывает самолично? С чего бы такая честь, ведь их не ждали?..

– Итак? – референт сложил пальцы пирамидкой.

– Я не отниму у вас много времени. Собственно, суть моего дела укладывается в двух словах. Мистер Юджин Йозеф Першинг старший имеет перед моим клиентом невзысканную дебиторскую задолженность в размере… Вот, извольте… – Лившиц протянул листок.

Брови референта поползли вверх, глаза округлились. Он судорожно сглотнул, машинально послабив галстук, но сумел взять себя в руки.

– Я надеюсь, у вас есть чем подтвердить эту цифру?

– Ну, разумеется, – Лившиц развел руки.

Листы, листочки, долговые расписки, векселя кочевали по столу, собирались в стопки, расползались змейками, кружили хороводы. Референт вызвал двоих помощников, велел подать писчей бумаги и счеты, что-то раскидывал остро оточенным карандашом. И с каждой минутой невозмутимое лицо его все больше мрачнело. Наконец, он откинулся на стуле, принялся устало тереть глаза. Сумма была астрономической.

Черт побери! Он ведь предупреждал мистера Першинга, что дела идут из рук вон плохо. Директора факторий докладывают об убытках, шахты оскудели, упали акции, а тут еще досадное недоразумение – недавний пожар на портовых складах. И вообще, последнее время все одно к одному: обманывают поставщики, лопаются банки, управляющие бегут с заводов, прихватывая кассу. Он не раз просил обратить свой взор на насущные проблемы.