– Я попрощаюсь с Уиллом и пойду. – Айзек смотрит на ларек. – Уилл, я ухожу, – повышает голос Айзек, когда Уилл уже идет к ним с билетами в руке.
Они обнимаются и стукают кулаком об кулак, а потом Айзек делает шаг назад.
Повернувшись к Элин, он притягивает ее к себе. К ее глазам подступают слезы. Почему так не хочется его покидать?
Когда они разжимают объятья, раздаются громкий лязг механизма и металлическое жужжание. Фуникулер почти на месте.
– Хотел кое-что отдать тебе перед уходом, – громко говорит Айзек, перекрикивая шум, и опускает руку в сумку. – Вот, я сделал для тебя копию. Уилл сказал, что у тебя в квартире нет фотографии, где мы втроем, с Сэмом.
Элин буквально заставляет себя посмотреть на фотографию.
На снимке они втроем на пляже, с прилипшим к ногам песком. За их спинами – кривобокий песчаный замок, утыканный бумажными флажками.
Элин смотрит на Сэма. Своего младшего братишку.
Наконец-то смотрит на реального Сэма вместо ошибочных и спутанных фрагментов в ее голове.
92
Фуникулер трогается, и постепенно небо и снег уступают место деревьям и заснеженным шале, внедорожникам, взбирающимся по узкому горному серпантину.
Открыточный вид.
Элин касается окна пальцами. Она чувствует на себе взгляд Уилла.
– Ты починишь ожерелье? – спрашивает он.
Элин на автопилоте тянется к ожерелью, но, конечно, ничего не находит. Она пожимает плечами.
– Не знаю.
Ей нравится ощущать голую кожу на шее. Как будто появилась легкость. Свобода.
Уилл откашливается:
– Ты уверена, что готова покинуть Айзека?
Он накрывает ее ладонь своей, такой теплой.
Элин заставляет себя посмотреть ему в глаза.
– Думаю, он справится. Когда Сесиль арестовали… он сказал, что ему полегчало.
– Ты знаешь, что произошло с Лукасом?
– Да. Берндт рассказал мне сегодня утром. Его арестовали за ту роль, которую он сыграл во всех этих событиях – он ведь избавился от тела Даниэля и улик, скрывал правду о прошлом санатория, – она ненадолго умолкает. – Он признался, что знал о документах и могилах и подкупил чиновников, чтобы это не выплыло наружу.
Несколько секунд Уилл молчит.
– А ты как? – наконец спрашивает он. – Ничего, что мы уезжаем?
– Все нормально.
И все же при мысли об отъезде ее охватывает странное чувство, ведь она не только покидает это место, но оставляет здесь и многое другое – Айзека, Лору и ту версию правды, которую она так долго носила в себе, которая определила всю ее жизнь. Теперь ей предстоит начать другую жизнь.
– Я больше беспокоюсь о тебе, – говорит она. – Тебе не больно ходить?
– Уже полегче.
Уилл подносит руку к животу.
Такой характерный для него жест – мол, все это несерьезно. И Элин внезапно охватывает желание его обнять. Прикоснуться к нему и открыться. Раньше она всегда сопротивлялась подобным желаниям.






