ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Оба они пытаются выжить в Лондоне конца XIX века – мальчик, каких здесь полно, и волк, единственный в Соединённом Королевстве. Оба проверили на собственной шкуре, каково это – быть нужным только то... Туман Марта Палаццези © 2019 Editrice Il Castoro. All rights reserved. Original edition published in agreement with Grandi & Associati, Milano © Перевод, оформление, издание на русском языке. ООО «Издательский дом «Тинбук», 2021. * * * Наки хитро улыбнулся, не переставая шарить руками в грязи. История о Великом зловонии 1858 года была его любимой, и, хотя мы знали её наизусть, Наки умудрялся каждый раз добавлять новые, всё более ужасные подробности. Но его любовь к этой истории разделяли не все. – Только не это, Клэй. Неужели опять, – пробормотал Тод. Он стоял на коленях передо мной, погрузив руки по локоть в ил. – В смысле? – обиженно спросил Наки. – Я больше не могу слушать твою болтовню о мертвецах, навозе и потрохах животных, – ответил Тод. – Мы уже поняли. В 1858 году Темза воняла мертвечиной. Прекрасная история. – Летом 1858 года Темза не просто воняла мертвечиной, – оскорблённо возразил Наки. Он как будто считал хранение воспоминаний о Великом зловонии своей обязанностью. Я никогда не понимал, почему Наки одержим именно этим событием. Когда мы с ним познакомились, он уже был таким. Наки прокашлялся и поднял руку, готовясь начать один из своих подробнейших докладов. – Стояла засуха, и река обмелела. Даже королева Виктория и принц Альберт, отправившись на прогулку по реке, были вынуждены вернуться во дворец – так их испугал смрад. Темза и вправду превратилась в лужу, кишащую мусором и отходами, мертвецами и личинками… – Личинками? – перебил его я. – В прошлый раз ты говорил, что мертвецы были усыпаны мухами. – Какая разница? – возразил Наки, вытерев нос краем рубашки. – До мух были личинки. – Боже, Наки, да ты просто свихнулся на этой истории! – презрительно восклик

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ты правда собираешься сидеть сложа руки?

– Я…

– Нет, он прав, – вмешался Тод. – Не стоит затевать войну из-за такой мелочи. Сейчас освежусь в реке, и всё пройдёт.

Тод побрёл к нашей лачуге. Наки растерянно посмотрел на меня.

– Клэй, если бы я плохо тебя знал, я бы решил, что тебе плевать на Тода, – сказал он наконец.

Потом взял мешок и ушёл, оставив меня наедине с чувством вины.

Теперь почти все в цирке знали, как я выгляжу, и шансы пробраться незамеченным равнялись нулю. Поэтому я встретился с Олли за клетками со слонами, стоявшими у старой кирпичной стены. Когда я пришёл, она сидела на повозке, гружённой сеном. В руках у неё была масляная лампа.

– Ну что? Как Туман? – без лишних предисловий спросил я. – По-прежнему злится?

Олли покачала головой и спрыгнула с повозки.

– Хуже.

– Что может быть хуже? – встревоженно спросил я, пока мы шли мимо слонов, привязанных к столбам. Они были такими огромными, что легко бы убили меня одним ударом ноги. Но они даже не обратили на нас внимания, продолжая лениво отмахиваться хвостами от насекомых.

– Увидишь, – мрачно ответила Олли.

Оказавшись у зверинца, Олли, как всегда, осталась караулить у входа, а я отодвинул штору и вбежал внутрь.

Я был готов ко всему. Ожидал увидеть разъярённого волка. Волка, желавшего убить меня. Волка, полного ненависти к человеку.

Но передо мной было животное, отказавшееся от борьбы. Признавшее поражение. Сдавшееся. Тень дикого зверя, которого я видел всего пару дней назад.

Туман лежал неподвижно. Его глаза были открыты, но казалось, он ни на что не смотрит.

Ожог на боку зажил. Но, видимо, люди нанесли ему другую, невидимую рану, залечить которую гораздо сложнее.

Когда я приблизился, волк лишь бросил на меня пустой взгляд.

Олли подошла к нам.

– Он такой уже два дня. Отказывается есть и выходить из клетки. Парсону и Хираму приходится выносить его, но даже так он не двигается.

– Туман… – прошептал я.

– Смит и Спэрроу нервничают, – добавила Олли. – До дебюта Тумана осталось пять дней. Если Парсону и Хираму не удастся выдрессировать его…

– Знаю, – перебил я. – Туман будет бесполезным животным.

Мы оба понимали, что это значит.

Неожиданно снаружи раздался чей-то голос:

– Я сказал этому бездельнику Парсону, что у него осталось три дня…

– Три дня – слишком много, – возражал другой голос. – Он столько недель валял дурака…

Олли, побледнев, схватила меня за руку.

– Смит и Спэрроу! Быстрее, прячься.

Она потушила лампу и потащила меня к ящикам. Едва мы спрятались, как хозяева цирка вошли в зверинец.

Среди всех неприятных типов, которых мне довелось встретить за тринадцать лет жизни (уж поверьте, список немаленький), Смит и Спэрроу, несомненно, заняли бы первые места.