Слышать, как смеётся Кэш…
И пока я дожидалась разрешения этой дилеммы, дни продолжали ускользать…
— Вика? — Дмитрий стоял, глядя на меня в упор, явно пытаясь разгадать мои мысли.
Я подняла на него взгляд.
Не хотела
бы я любить того, кто в конечном счёте причинит мне боль — или пострадает от меня; однако же сейчас я сама находилась в полушаге от того, чтобы по уши влюбиться в Дмитрия.
И снова мне казалось, что я задыхаюсь. В страхе, на нервах я могла представить любой вариант развития событий, кроме одного: мы с Дмитрием будем жить долго и счастливо.
С судьбой нельзя смухлевать.
Взыграл инстинкт самосохранения: если он меня бросит, мне конец, стану жалким подобием самой себя, бесконечно вспоминая то, что когда-то имела.
Я отступила на шаг — аферистка во мне почуяла самую большую ловушку из всех — и пробормотала:
— Я… э-э-э, мне надо позвонить.
— Ты снова это делаешь. Чем больше я пытаюсь тебя порадовать, тем сильнее ты отдаляешься. Объясни. Мне. Почему.
Мне был нужен всего лишь короткий перерыв. Я заставила себя развернуться и пойти к двери.
Что-то надо решать.
Я почти уже вышла в коридор, когда он развернул меня, схватив за руку. Подняв голову, я увидела его яростное лицо, бешеные глаза.
— Ты никуда не пойдёшь.
— Всего на минутку…
— Чёрт возьми, я не могу тебя понять! Если не считать тех случаев, когда я тебя ублажаю. — Он сжал в кулаке край моего платья. — Вот тогда ты позволяешь мне видеть
всё.
— С воплем он сорвал с меня одежду. Я сглотнула, потрясённая внезапной мощью эмоций — его и
моих
. — Вот тогда ты ничего не скрываешь!
— Дмитрий, погоди!
На пол к платью отправились лифчик и трусики.
Я вскрикнула, когда он подхватил меня на руки, прижав горячие ладони к попке. Бурлящие в нём эмоции, должно быть, меня напугали; ноги обхватили его талию, руки оплели шею, его рубашка царапнула напряженные соски.
Когда он рывком расстегнул ремень и стянул брюки вниз, моя киска уже стала влажной.
— Женщина, ты
сводишь меня с ума
. — Он насаживал меня на член, вздрагивая с каждым проталкиваемым сантиметром. — Боже, Виктория!
Я застонала, принимая его.
Прижав к стене, он яростно меня целовал. Но его бёдра не двигались.
Не прерывая поцелуй, он стянул с себя рубашку. Его обнажённая грудь скользила по моей коже, язык двигался так, словно трахал мой рот. Но он по-прежнему не сделал ни одного толчка.
Как он вообще справляется с этим первобытным инстинктом? Его член во мне, но он всё равно сдерживается, заставляя меня умирать от желания.
Он явно делал это намеренно.
Прервав поцелуй, он провёл губами по моей шее.
— Ты отстраняешься от меня, — хрипло произнёс он мне на ухо. —
Не надо.
— Я не…
— Не лги мне! — Он наклонился облизать мою грудь, прикусив соски своими белоснежными зубами, всосав их между безжалостных губ.






