ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тимофей Васильевич Аленин прошел нелегкий путь от казачонка-пастуха до подполковника Генерального штаба и начальника Аналитического центра при российском императоре. Новой службой были предотвращен... Война Игорь Валериев Посвящается моему отцу Валерию Ивановичу и любимой жене Людмиле за их поддержку и помощь. Автор искренне благодарит всех участников литературных форумов «В Вихре Времен» и «Автор-Тудей», чья критика, замечания и советы позволили улучшить данную книгу, особенно: Акимова Сергея Викторовича, Мармонтова Игоря Георгиевича, Черепнёва Игоря Аркадьевича, Шарапова Евгения Ивановича. А началось все с того, что я закрыл своим телом от пули цесаревича Николая Романова, возвращавшегося из Восточного путешествия. Потом была учеба в Иркутском юнкерском училище, первое офицерское звание. От императора Александра Третьего за спасение сына получил орден Святого Георгия четвертой степени, потомственное дворянство и приставку Зейский к фамилии. Императрица подарила очень неплохое имение рядом с Гатчиной. По указанию государя был телохранителем у Николая, когда отец направил его наместником на Дальний Восток. Еще два раза предотвратил покушения на цесаревича. Потом гонял хунхузов на границе с Китаем, затем – академия Генерального штаба, участие в походе в Китай, где отличился при штурме фортов Таку и арсенала Тяньцзиня, отметился в обороне Благовещенска и в рейде отряда генерала Ренненкампфа. Потом злодействовал в тайной войне с Британией, чьи агенты отравили императора Александр Третьего, императрицу Марию Федоровну, великого князя Георгия и великую княгиню Ольгу. В ответ по приказу Николая Второго, который чудом остался жив, небольшой группой под моим руководством был взорван главный храм английских масонов в Лондоне во время проведения храмового совета верхушки посвященных. На этом совете свадебным генералом присутствовал великий мастер ложи «брат Эдуард», или принц У

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие – нападение на банк для конфискации средств для восстания. Не бойтесь этих пробных нападений. Они могут, конечно, выродиться в крайность, но это беда завтрашнего дня, а сегодня беда в нашей косности, в нашем доктринерстве, ученой неподвижности, старческой боязни инициативы. Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых», – картавя под Ильича, произнес я и закончил нормальным голосом. – Каково, Борис Викторович?!

– Очень похоже на голос Ульянова. Вы и с ним знакомы?! И вообще, у меня складывается такое ощущение, что вы присутствовали на этом съезде или входите в ЦК РСДРП, усмехнулся Савинков.

Признаться, Борис Викторович, вы с Гоцем поступили мудрее, сделав боевую организацию автономной, с отдельной кассой, собственными явками и конспиративными квартирами. Отслеживать вашу деятельность значительно сложнее.

– Тем не менее я здесь, – эсер-террорист обвел глазами часть комнаты для допросов, после чего быстро произнес: – Так вам все-таки интересно или нет, Тимофей Васильевич, что я хотел рассказать?

– Конечно же интересно, Борис Викторович. Слушаю вас.

– Мне достоверно известно, что боевая организация большевиков получила задачу убить вашу жену и ребенка, – чеканя каждое слово, твердо произнес Савинков.

Надо сказать, такого признания я не ожидал, поэтому несколько подвис, чувствуя, как в душе начинает разгораться ярость.

– Кто отдал такой приказ?

– Ульянов.

– Откуда такие сведения?

Я за них ручаюсь. Если бы к смерти приговорили вас, я бы и слова не сказал, но Мария Аркадьевна была моей хорошей знакомой в детстве и юности. Пусть она и перешла на другую сторону, конкретно ее смерти я не хочу.

Год и два месяца назад у нас с Машей родился здоровый и крепкий мальчишка. Супруга все свое внимание переключила на сына и почти все время проводила в имении. С учетом того, что на меня за последних полтора года было совершено пять покушений, пришлось озаботиться охраной нашего семейного очага. В Курковицах, в специальном пристрое дома поселились пять отобранных мною запасников, которым, как и покойному Севастьянычу, было некуда возвращаться. Ребята были тертые, умелые с оружием и боевым опытом. Плюс их дополнительно и усиленно погоняли на полигоне центра, солидно экипировали и вооружили за мой счет, включая пулеметы Мадсена. Шестым охранником был Митяй, младший сын Прохора, который к двадцати пяти годам вырос под моим пусть и периодическим руководством в отличного бойца.

Тем не менее после слов Савинкова душа тревожно заныла. Еще раз потерять любимого человека и ребенка я себе позволить не мог.