Беклемишев на своей «Касатке» отправил на дно один из японских минзагов, который, удирая в одиночку, уже утром напоролся на нашу подводную лодку. Вряд ли Николай Михайлович потратил бы самоходную мину на какой-то минзаг, но этот был переделан из парохода-крейсера, имел водоизмещение больше трех тысяч тонн и вооружен, как минимум, тремя шестидюймовками Канэ, не считая мелочи.
Сработали и минные заграждения, на которых подорвалось большинство брандеров. Но проход оказался закрыт. Теперь на внешний рейд из гавани могли выйти корабли не крупнее крейсера. А значит, Хэйхатиро Того все-таки сделал свое черное дело. Теперь броненосцы Порт-Артурской эскадры оказались заблокированы на внутреннем рейде, а японцы, развивая успех, чуть ли не каждую ночь заваливали внешний рейд минами, теряя при этом корабли, но выигрывая время для себя и армейских частей.
Адмирал Алексеев, узнав о сложившейся ситуации в Порт-Артуре, приказал Владивостокской эскадре, только что вернувшейся из похода в Токийский залив, вновь идти к берегам Японии, уничтожая все, что попадется под руку.
Первый поход крейсеров по результативности оказался не очень. Контр-адмирал Штакельберг не захотел или побоялся нападать на порт Токио, ограничившись захватом двух американских сухогрузов водоизмещением за восемь тысяч тонн с грузом военного назначения, да потопил несколько мелких посудин, распугав японских рыбаков.
А вот политический результат этого похода оказался выше всяких похвал. Котировки акций крупных японских фирм и на Нью-Йоркской, и на Лондонской фондовых биржах стремительно полетели вниз, а страховки на фрахт грузов в Японию не менее стремительно поползли вверх, хороня экономику Страны восходящего солнца.






