Мы расположились в дне пути от Теки, нашей столицы и моего города, здесь мы будем стоять до последней капли крови. Вдоль маковых полей были прорыты огромные окопы и траншеи, они протянулись на много вёрст, создавая непроходимую линию обороны.
Как я выяснил, мой отряд почти полностью погиб, осталось лишь несколько человек, поэтому вновь пришлось всех узнавать. Многие были добровольцами из столицы, кто-то приехал из отдалённых частей страны, но всех объединяло желание победить врага. Я же хотел вдохновения и умиротворения, а это можно было найти у Джера – наверно, единственного человека, который сохранял спокойствие во всём этом хаосе.
– Можно? —
спросил я, тихо входя в кабинет, стараясь не мешать возможной работе.
– Да, Бэрн, заходи, —
с улыбкой пригласил Джер. —
Мне как раз нужна свежая мысль, может, что подскажешь.
– Ох, я не поэт, —
с улыбкой начал я отговариваться.
–
Да ладно, каждый может быть кем хочет, ну а мне просто взгляд со стороны нужен. Вот, послушай:
«На полях Теки колышутся маки
Среди крестов, стоящих за рядом ряд,
Отмечая место, где мы лежим…»
–
Хм-м, а если дальше написать: «а в небе летают ласточки…»
– начал я, почёсывая затылок. —
Эх, нет, не моё это.
–
Неплохо, кстати, запишу на всякий случай.
Я вновь мечтал о том, что окажусь героем истории, может, эпоса или трагедии, но, снова откинув эти мысли, я погрузился в печаль.
–
Ты какой-то напряжённый, Бэрн,
– закончив писать, обратил на меня внимание Джер.
–
Я устал, так тяжело… с этой войной многое поменялось.
–
Послушай, так и должно происходить, всё меняется со временем, а некоторые события ускоряют этот процесс или наоборот дают ещё время.
Джер встал из-за стола и, обойдя его, разгрёб бумаги и присел на него.
–
Главное для тебя – принять эти изменения, ведь многое будет по-прежнему.
– Это же мой брат, и мы единственные родственники друг другу, —
с этой мыслью я взял ещё один лист и записал вновь те строки.
«… Знаешь, я очень устал. Мне не хватает ни слов, ни сил, чтобы передать мою боль. Все эти смерти и раздоры – я увидел за эти месяца больше, чем за всю свою жизнь, а путешествовал я много…»
– я даже улыбнулся на секунду, вспоминая свои приключения.
– Моих странствий хватит на целый сборник историй, —
мелькнула занятная мысль.
Стояла ночь, мерцали звёзды, и в окно пробивался тусклый свет луны, так что даже не хотелось нарушать этот умиротворяющий вид. В нашей времянке стоял тихий храп, изредка нарушаемый скрипом кроватей; сегодня даже на фронтовой линии никто не открывал огонь, отчего многие забеспокоились. Это был хороший момент, чтобы в тишине написать письмо. Я поставил несколько свечей на столе, дабы не нарушить сна остальных ребят моего отряда.
«… Мы стоим в дне пути от Теки, но, думаю, ты знаешь об этом.






