ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Грубый варвар, восточный деспот, снедаемый непомерным честолюбием и одержимый губительным политическим проектом? Искушённый государственный деятель, у которого цель оправдывает средства? Мудрый зав... * * * Перевод с французского, вступительная статья, примечания В. Н. ЗАЙЦЕВА Перевод осуществлён по изданию: Michel Hoang. Gengis-khan. Fayard, 1988. © Fayard, 1988 © Зайцев В. H., перевод, вступительная статья, примечания, 2016 © Издательство А© «Молодая гвардия», художественное оформление, 2016 Подобное положение среди героев истории ряда стран и народов Азии занимают Чингисхан и Тимур, он же Тамерлан (Тимур Хромой по-персидски); Запад также признаёт их в этом качестве, но с оговорками, особенно серьёзными в отношении Чингисхана. Для многих он пусть даже личность из ряда вон выходящая, но благоговейного почитания не заслуживающая. Он представляется в основном как ненасытный властолюбец, жестокий деспот, предводитель диких варварских орд, разоривших множество городов и селений в странах высокой культуры и погубивших сонмы ни в чём не повинных людей. В лучшем случае его называют орудием Провидения, Бичом Божьим. В обыденном сознании европейцев его имя стало нарицательным как синоним восточного деспота. Больше того, оно нередко используется для характеристики того или иного государственного деятеля, по каким-либо причинам пользующегося на Западе дурной славой. Его, например, любят поминать, когда речь идёт о некоторых важнейших персонажах российской истории от Ивана Калиты до Иосифа Сталина, — преимущественно тех, с чьей деятельностью связаны рост и укрепление Российского государства. Уподобление их Чингисхану — один из самых востребованных стилистических приёмов у авторов, подверженных стойкой русофобии. Он у них в ходу уже не одно столетие. Так, Карл Маркс в своём неоконченном эссе «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» (1856–1857) утверждал, в частности, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как бы то ни было, хотя живописец и придал взгляду хана особое выражение, глаза у него самые обычные, с характерной для народов Дальнего Востока монголоидной складкой.

Эта картина составляет часть целой серии официальных портретов императоров. То есть это заказная работа, а подобный жанр вплоть до наших дней не допускает каких-либо художественных вольностей. Пекинский портрет Чингисхана на первый взгляд кажется маловыразительным. Безжизненный и застывший, он напоминает антропометрические снимки из полицейских досье. И всё же, если присмотреться внимательнее, во взгляде хана можно различить выражение силы, властности и даже суровости, которое несколько смягчается спокойной уверенностью в себе. Простота одежды, отсутствие украшений или знаков власти придают ему особое достоинство. Можно подумать, что это портрет какого-нибудь конфуцианского мудреца. В сущности, это живописное произведение больше говорит нам о некоторых сторонах жизни китайского общества той эпохи, нежели о самом Чингисхане.

Пустота Центральной Азии

Громадная сфера, часто закрытая плотным слоем густых облаков. Шар, на котором можно более или менее отчётливо увидеть океаны и моря, светлые или тёмные пятна континентов с их причудливыми очертаниями. Там и сям складчатые, иногда малозаметные полосы — горные цепи, извилистые нити больших рек… Такой можно увидеть планету Земля с Луны. Никаких следов человечества, никаких видимых признаков его работы.

И всё же, если инопланетные астрономы рассмотрели бы Землю внимательно, то могли бы и без оптических приборов различить Великую Китайскую стену: начинаясь от Жёлтого моря, она тянется вдоль тихоокеанского берега и доходит до пустыни Гоби в Центральной Азии. Эта гигантская стена — единственное творение рук человеческих, видимое с такого расстояния невооружённым глазом. Словно каменный дракон, окружающий своими мощными кольцами значительную часть китайской земли, которая его вскормила, это грандиозное архитектурное сооружение в течение двух тысячелетий остаётся неподвластным времени. Согласно данным хроник, стена была построена примерно за два века до новой эры всего за 12 лет по распоряжению основателя династии Цинь. В ходе работ, размах которых сравним лишь со строительством грандиозных пирамид египетских фараонов, сотни тысяч крестьян, согнанных с полей, нашли свою смерть у подножия этого «самого длинного кладбища в мире».

Хотя знаменитый император-тиран сыграл, несомненно, решающую роль в возведении Великой стены, в сущности, он лишь соединил многочисленные оборонительные укрепления, построенные за два века до него, в эпоху Воюющих царств. Так, в хронике «Чжу ли» («Обычаи Чжу») сообщается, что к концу IV или началу III века до н. э.