ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Грубый варвар, восточный деспот, снедаемый непомерным честолюбием и одержимый губительным политическим проектом? Искушённый государственный деятель, у которого цель оправдывает средства? Мудрый зав... * * * Перевод с французского, вступительная статья, примечания В. Н. ЗАЙЦЕВА Перевод осуществлён по изданию: Michel Hoang. Gengis-khan. Fayard, 1988. © Fayard, 1988 © Зайцев В. H., перевод, вступительная статья, примечания, 2016 © Издательство А© «Молодая гвардия», художественное оформление, 2016 Подобное положение среди героев истории ряда стран и народов Азии занимают Чингисхан и Тимур, он же Тамерлан (Тимур Хромой по-персидски); Запад также признаёт их в этом качестве, но с оговорками, особенно серьёзными в отношении Чингисхана. Для многих он пусть даже личность из ряда вон выходящая, но благоговейного почитания не заслуживающая. Он представляется в основном как ненасытный властолюбец, жестокий деспот, предводитель диких варварских орд, разоривших множество городов и селений в странах высокой культуры и погубивших сонмы ни в чём не повинных людей. В лучшем случае его называют орудием Провидения, Бичом Божьим. В обыденном сознании европейцев его имя стало нарицательным как синоним восточного деспота. Больше того, оно нередко используется для характеристики того или иного государственного деятеля, по каким-либо причинам пользующегося на Западе дурной славой. Его, например, любят поминать, когда речь идёт о некоторых важнейших персонажах российской истории от Ивана Калиты до Иосифа Сталина, — преимущественно тех, с чьей деятельностью связаны рост и укрепление Российского государства. Уподобление их Чингисхану — один из самых востребованных стилистических приёмов у авторов, подверженных стойкой русофобии. Он у них в ходу уже не одно столетие. Так, Карл Маркс в своём неоконченном эссе «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» (1856–1857) утверждал, в частности, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неизвестно, убивали ли в те времена рабов, чтобы они послужили своему господину на том свете. Мы не знаем также, погребли ли там лошадей с сёдлами и сбруей, но многие авторы упоминают, что рядом с могилами оставляли на помостах умерщвлённых лошадей. Таким образом, великий хан мог отправиться в мир иной, имея возможность подкрепить свои силы едой, повеселить сердце перебродившим молоком и гарцевать в вечности на чистокровных жеребцах.

По завершении обряда место погребения должно было остаться в тайне, и выставленная охрана безжалостно пресекала всякие попытки к нему приблизиться. А потом мох, трава и постепенно разраставшиеся деревья полностью скрыли его.

В наши дни никто уже не помнит, какая из гор называлась Бурхан-Халдун. Некоторые утверждают, что монголы хранили эту тайну в течение восьми веков. Южнее Хуанхэ (Жёлтой реки) в районе пустынного плато Ордос тамошние старожилы показывают любопытным путешественникам места, в которых якобы находили вещи, принадлежавшие Чингисхану: саблю, седло, лук или охотничий рог. Под одним из курганов, как уверяли, был погребён его конь. До сих пор в тех краях ходят легенды о несчастьях, которые настигают тех, кто пытается осквернить священную могилу. Какой-то хан внезапно ослеп в тот момент, когда попытался раскопать погребение. У мусульман, нарушавших запрет, отнимались руки или ноги. Говорили даже, что где-то далеко в степи есть город-призрак, «город Чингисхана».

И всё же никто до сих пор не смог найти могилу Чингисхана Тэмучжина, одного из немногих завоевателей, о которых можно сказать, что они были повелителями мира,

космократорами

[5]

.

Глава II

СЫН СТЕПЕЙ

Его отец Есугей Отважный был очень храбр, его род киот борди ген (кият борджигин) был известен своей доблестью. Но Тэмучжин в смелости и отваге превосходил всех.

Леон Казн. Голубое знамя

Властитель с кошачьими глазами

Единственный предположительно прижизненный портрет Чингисхана ныне находится в историческом музее Пекина в коллекции старинных картин, изображающих императоров династии Юань, которая правила Срединной империей в 1279–1368 годах. Её основатель хан Хубилай принимал в своём дворце известных венецианских купцов семейства Поло. В этой галерее официальных портретов почётное место занимает изображение деда Хубилая, собирателя степных кочевников, которого монгольские государи почитали как «Великого патриарха» (Тайцзу) династии Юань.

Этот портрет создателя Монгольской империи, исполненный китайским живописцем, бесспорно, недалёк от исторической достоверности, хотя в нём, как и во всей китайской живописи, присутствует стилизация. Все более поздние портреты — персидские миниатюры Тебризской школы, работы китайских и европейских художников — всего лишь плод фантазии их авторов.