В 1219 году, накануне похода в земли мусульманского Востока, Чингисхан повелел правителю сися поставить ему отряды конницы. Тот, находясь под влиянием одного из своих советников, некоего Ашагамбу, отказался повиноваться и послал хану оскорбительный ответ: «Если у Чингисхана недостаточно сил для того, что он собирается предпринять, почему он взял на себя роль императора?» Занятый развёртыванием военных операций в Мавераннахре и Фергане, предводитель монголов продолжил поход в земли ислама, где ему предстояло «убивать людей, как косят траву».
Но неповиновение правителя Миньяга крепко запомнилось Чингисхану. В течение всех шести лет военных походов он не забывал об этом «вероломстве» сися. По возвращении домой он решил отомстить, тем более что государство Миньяг, считавшееся его вассалом, демонстрировало притязания на независимость. Вновь была произведена мобилизация кочевых кланов. Орхоны и нойоны собрали тысячи запасных лошадей и вьючных верблюдов. Чингисхана в походе сопровождали его сыновья Угэдэй и Тулуй, а также одна из его любимых наложниц Есуй.
Вопреки советам Шань Шуна Чингисхан не отказывал себе в удовольствии поохотиться. И второй раз упал с лошади. Перед ним внезапно появился табун несущихся галопом диких лошадей. Его лошадь испугалась, встала на дыбы, потом понесла, таща по земле сброшенного с седла всадника. Хана отнесли в шатёр. У него были сильные внутренние боли, начался жар. Было решено стать лагерем на месте. Есуй отправила в орду извещение о произошедшем несчастном случае.
Один из военачальников хана, Толун-Чэрби, предложил повернуть обратно и отложить поход на Миньяг. «Сися, — говорил он, — народ осёдлый, города у них защищены стенами, селения постоянные, и поэтому они не могут уйти, как уходят кочевники. Когда мы вернёмся, они будут на том же месте». Большинство орхонов поддержали Толун-Чэрби. Только сам Чингисхан изрёк противоположное мнение: «Если мы уйдём, сися станут утверждать, что у нас не хватило духа напасть на них». Тем не менее он согласился с предложением послать правителю Миньяга ультиматум. Тот под угрозой вторжения должен был его принять. Но советник Ашагамбу опередил Чингисхана, отправив ему надменное послание: «Если монголы хотят сражения, пусть приходят в Алашан, в мой лагерь с шатрами и навьюченными верблюдами, и там мы померяемся силами. Если им нужно золото, серебро, шелка и другие богатства, пусть приходят за ними в наши города Эрикая (Нинся) и Эридже (Ляньчжу)». Выведенный из себя высокомерием Ашагамбу, Чингисхан тут же отдал приказ выступать. Превозмогая боль, он объявил, что дойдёт до столицы Миньяга.
В марте 1226 года армия Чингисхана вошла на территорию Миньяга, продвигаясь вверх по течению реки Эдзин-гол в сторону гор Наньыань.






