ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Грубый варвар, восточный деспот, снедаемый непомерным честолюбием и одержимый губительным политическим проектом? Искушённый государственный деятель, у которого цель оправдывает средства? Мудрый зав... * * * Перевод с французского, вступительная статья, примечания В. Н. ЗАЙЦЕВА Перевод осуществлён по изданию: Michel Hoang. Gengis-khan. Fayard, 1988. © Fayard, 1988 © Зайцев В. H., перевод, вступительная статья, примечания, 2016 © Издательство А© «Молодая гвардия», художественное оформление, 2016 Подобное положение среди героев истории ряда стран и народов Азии занимают Чингисхан и Тимур, он же Тамерлан (Тимур Хромой по-персидски); Запад также признаёт их в этом качестве, но с оговорками, особенно серьёзными в отношении Чингисхана. Для многих он пусть даже личность из ряда вон выходящая, но благоговейного почитания не заслуживающая. Он представляется в основном как ненасытный властолюбец, жестокий деспот, предводитель диких варварских орд, разоривших множество городов и селений в странах высокой культуры и погубивших сонмы ни в чём не повинных людей. В лучшем случае его называют орудием Провидения, Бичом Божьим. В обыденном сознании европейцев его имя стало нарицательным как синоним восточного деспота. Больше того, оно нередко используется для характеристики того или иного государственного деятеля, по каким-либо причинам пользующегося на Западе дурной славой. Его, например, любят поминать, когда речь идёт о некоторых важнейших персонажах российской истории от Ивана Калиты до Иосифа Сталина, — преимущественно тех, с чьей деятельностью связаны рост и укрепление Российского государства. Уподобление их Чингисхану — один из самых востребованных стилистических приёмов у авторов, подверженных стойкой русофобии. Он у них в ходу уже не одно столетие. Так, Карл Маркс в своём неоконченном эссе «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» (1856–1857) утверждал, в частности, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Конница шла через

гоби

— обширные полупустынные долины, покрытые лишь отдельными пучками чахлой растительности, — и приблизилась к обитаемым землям, по которым проходил знаменитый Шёлковый путь. Небольшие города процветали там благодаря почтовым станциям, на которых производилась смена верблюдов и лошадей, присутствию караванщиков и гарнизонов. Такими пунктами были Сучжу и Ганьчжу, через которые караваны проходили на пути в Дуньхуан. Эти города испытали на себе иностранное влияние, в основном Центральной Азии, а также Тибета, Индии и Дальнего Востока через буддизм и христианство несторианского толка. Монголы овладели ими без особых затруднений. Они могли там жить на широкую ногу благодаря обнаруженным в местных житницах запасам зерна. Но вскоре установилась невыносимая жара, и Чингисхан провёл некоторое время в горах неподалёку от оазисов.

В течение лета монголы провели наступательную кампанию. Ашагамбу, стоявший со своими войсками лагерем в Алашане, был побеждён. Захватчики не знали меры в бесчинствах, и тысячи мирных жителей прятались от них в пещерах и окрестных горах. Грабёж был всеобщий. Чингисхан поймал Ашагамбу на слове: забрал себе его казну, его драгоценные шелка, его шатры и распределил его стада верблюдов между своими людьми. Потом он приказал, чтобы всё население Си Ся, захваченное им в плен, было отдано в распоряжение его воинов. Все мужчины боеспособного возраста были перебиты. Империи Миньяг не суждено было восстановиться после опустошения, произведённого полчищами Чингисхана. Через несколько недель после победы над Ашагамбу конница хана овладела городом Лянь-чжу. Уже было недалеко до вражеской столицы Нинся. Город, построенный на берегу Хуанхэ, был окружён мощной защитной стеной и располагал значительными запасами воды и продовольствия. Монголы начали осаду.

Тем временем Угэдэй, в том же 1226 году, поспешил в Китай. Хотя власть Кайфэна и была поколеблена, он ещё был способен черпать своих сторонников из огромных человеческих резервов Китая. Угэдэй прошёл вдоль течения реки Вэй, потом пересёк провинцию Хэнань и подошёл к столице чжурчжэней. Насмерть перепуганные власти Кайфэна поспешили вступить с монголами в переговоры, по-видимому, стараясь выиграть время. Войска у них тогда ещё не были собраны, и кое-каких военных успехов они смогут добиться только через два года, но то будут последние вспышки активности угасающей династии.

Предстояла осада города Нинся, в котором находились резиденция Ли Яна, правителя Миньяга, и весь его двор. Столица империи Си Ся была расположена на левом берегу Хуанхэ, а с востока её охраняла горная цепь Алашан. Нинся был крупным центром торговли на подступах к великой пустыне Гоби.