Он все еще без сознания. Примчался унтер с канистрой. Испугался, сволочь, что мы тут окачуримся. Лей, лей на Сильвио воду, лей еще и мне дай, дай мне, вот, а-ах…
Теперь мне с тобой и ругаться не хочется.
— Ну, Сильвио, дружище, как ты? А?
Сильвио мычит что-то неразборчивое по-румынски.
— В госпиталь его надо! — подскакивает Цвика Бергер.
— И я с ним поеду! — вызывается Шуки.
— Давай, давай, Шуки, затаскивай Сильвио в «джип» — я подержу за голову, ты — за ноги. Арье, у тебя кровь из носа капает! В тень, скорее, в тень! Возьмите русского в госпиталь!
— Не нужен мне никакой госпиталь!
— Ладно! — бросает унтер уже из «джипа». Бледный Сильвио похож на восковую фигуру из «Колбо Шалом»
[6]
. — Этого я сам отвезу, а за вами сейчас пикап пришлю. Только чтоб все были в касках.
Пикап приехал через полчаса и забуксовал. Еще полчаса мы вытаскивали его из песка. Иду в палатку за автоматом.
— Да сунь его под матрас! — кричит Шуки. — Чего с ним таскаться?
— А если украдут?
— Да вон Эзра постережет. Эзра, сторожить останешься?
— А вы мне обед привезете?
— Привезем, привезем!
Ури садится за руль, и только мы успеваем сесть на скамейки и нахлобучить каски, как он рвет пикап с места и гонит на третьей скорости по шоссе. От встречного ветра легчает, перестает идти кровь. Мы проскакиваем лагерь танкистов, взлетаем на гору и пикируем в низину. Я вцепляюсь в Циона.
Скоро появляются деревянные домики, хилые деревца, мастерские соседнего артиллеристского батальона, а еще минут через пятнадцать на шоссе начинают мелькать одинокие фигуры. Каждой встречной девушке-военнослужащей Авраам и Шуки орут: «Эй, красотка, тремп
[7]
хочешь?» На базе полно девушек, и после отшельнического бункера глаза разбегаются. Все они в серых обтягивающих брючках; смеются, когда с ними заговаривают, и ходят в обнимку с солдатами, а я трогаю свою недельную щетину, и мне хочется приключений.
Мы выпрыгиваем из пикапа и уговариваемся встретиться на этом же месте после обеда. Водянистый суп, холодные макароны, пупырчатая куриная нога. Я уже берусь за апельсин, и тут осеняет: я еще не проведал несчастного Сильвио! Иду искать госпиталь. По дороге забредаю в шикарный офицерский сортир и с наслаждением усаживаюсь на белый унитаз. От своего подлого желудка я ничего хорошего не дождался, но было приятно просто посидеть в прохладе и чистоте. На двери, на уровне глаз красуются две чернильные строчки:
If you want to have your brother,
Put your father on your mother.
[8]
Сопроводительный рисунок наглядно поясняет эту мысль.
В госпитале тихо, в нос сразу ударяет специфический запах нашатырного спирта, йода и еще каких-то неведомых лекарств. Сильвио лежит в отдельной палате, закутанный в простыню, и придерживает на голове мокрое полотенце. Рядом сложена его одежда.






