Теперь вдоль тротуаров дефилировала обычная городская публика, разве чуть более модно, по-заграничному одетая. Морская форма встречалась редко и люди в ней оказывались при приближении, в основном, моряками торгового флота или курсантами мореходки.
Вышел к порту, поглазел словно в детстве на швартующиеся в гавани пароходы, на ржавые, избитые волнами северных морей, пузатые бока танкеров и сухогрузов, на якоря торчавшие из клюзов, на снующие по рейду вечно озабоченные буксиры и катера.
У входа в порт, в ларьке, продавались сигареты, газеты, мелкие сувениры. За прилавком сидел старик в сером плаще, наброшенном поверх свитера и скучал в ожидании покупателей. Похлопав себя по карману обнаружил, что оставил сигареты в портфеле. Присмотрелся и обнаружил в окошке ларька стандартный для всей страны набор болгарских сигарет.
— Тушку и спички.
— Может возьмете зажигалку? Появились газовые. Совсем как Ронсом.
— Можно попробывать?
— Пожалуйста.
— А как работает? Народ не жалуется?
— Да нет, пока вроде жалоб нет. Вот и газовые балончики для заправки. Берите, не пожалеете.
— Возьму. Дайте еще местную газету.
— Попросили бы центральную — не дал, все раскупили, а местную — всегда пожалйста. С вас одиннадцать пятьдесят — за сигареты, зажигалку, баллончик и газету.
— Спасибо.
— Надолго к нам?
— Думаю нет.
— А я было подумал, что в пароходство устраиваться. Показалось, уволенный в запас летчик. Смотрю канты голубые.
— Бортинженер.
— Впервые в нашем городе?
— Родился здесь во время войны. Отец тут похоронен. Отчим воевал. Вот он действительно был летчиком. На Каталине летал.
— Помню, помню… базировались они в гидропорте. Хорошие, надежные самолеты. Мазурук, кстати, тоже на них летал. А отец кем воевал?
— Катерником. Ходил на торпедных катерах. Погиб, будучи командиром звена. Прикрывал отход ведомых. Его мессера потопили.
— Это когда немецкую подлодку на корм рыбам запустили?
— Точно. Вы… помните?
— Припоминаю… — Замявшись на секунду, промолвил старик. — Я-то помню, еще несколько человек. Вот и вся память. Так ты его сын будешь?
— Сын.
— Что же ты, сын, раньше не приезжал? Цветочки на могилку отца не положил?
— Так жизнь сложилась. — Мне не хотелось, да и неловко было посвящять постороннего человека в семейные тайны.
— Не долетал до наших краев, значит?
— Не приходилось. Вы мне подскажите лучше как к могилке пройти. Отчим говорил, что над входом в порт, на скале его похоронили. Памятник там должен стоять. Да и цветы купить надо бы.
— Цветы, это не проблема. Цветы на базаре у азербайджанцев чи армян, всегда купить можно. Вот только куда ты их класть будешь? Вот проблема.
— Не понял…
— Сложное это дело. Многое изменилось…
— Поясните.
— Давай, заходи в ларек. В ногах правды нет. Покурим да и переговорим.






