После обеда у меня, сам видишь, какая торговля.
Он открыл заднюю дверь. В ларьке, около двери стояли два деревянных канцелярских стула с жесткими фанерными сидениями и прямыми спинками. Старик сел на тот, что поближе к прилавку, я пристроился на другом.
— Помню, помню тот случай. Да и на похоронах твоего отца мне пришлось побывать. Я тогда на судоремонтном работал, забронировали меня, на фронт не взяли. Пахали конечно день и ночь. Бомбили опять таки. Но считались мы хоть и на военном положении, но гражданскими людьми. Потому и не ветеран. Вышел теперь на пенсию, подрабатываю. Но, к делу. Включили меня тогда как передовика производства в число представителй завода, проводить погибшего катерника. Торпедные катера мы ведь тоже ремонтировали. Больше других знали каково им достается. Много катерников погибло, а похоронено — мало. Большинство осталось в море, с катерами. — Он вздохнул. — По хорошему, в нашем океане этим катерам вообще делать нечего было, малы больно. Да деться некуда, война.
Он явно ходил вокруг да около, не решаясь перейти к интересующей меня теме. Я не торопил старика, боясь спугнуть, оборвать нить воспоминаний.
— Ладно. Война закончилась. Сначала все шло путем. Около памятника твоего отца — цветы, как положено, по праздникам и на годовщину гибели. Жену его видали. Правда, разное люди поговаривали. Мол сразу замуж выскочила, поторопилась….забыла…
— Мать беременна мной была. Отец так и не узнал об этом. Беременность тяжело проходила. Мама одна осталась. Отчим помогал чем мог. Кстати, это он отца и юнгу выловил из воды и доставил в госпиталь. Еле от мессеров отбились.
— Вот оно как! Значит за него она вышла… Понимаю.
— Война шла. Отчим предложил ей жениться. Аттестат, поддержка. А мама после всего стала страшно слаба. Пенсии отца на жизнь бы и близко не хватило. Цены то были ого-го, а по карточкам…. сами помните. В госпитале работать уже не могла. Бригаду катеров перевели из города. Сослуживцы отца постоянно помогать не смогли. Жизнь есть жизнь…
— Братья, сестры у тебя есть?
— Нет.
— Один значит?
— Один.
— Родители живы?
— Отец… Отчим… Нет пожалуй, отец. Я, ведь не знал, что он не родной.
— Его фамилию носишь?
— Его.
— Тогда многое понятно. Ну, да ладно, вернемся к твоему вопросу. Постепенно, видать после вашего отъезда, цветы исчезли. Могилка начала приходить в запустение. Ну, тут то, да се — пятидесятые годы. Ты не помнишь конечно, мал был. Местные власти начали было на месте могилы твоего отца сооружать памятник всем катерникам. Катер хотели поставить над бухтой и чтоб военно-морской стяг на нем каждое утро поднимать. Думали еще сигнальную пушку поставить, полдень словно в Ленинграде выстрелом отбивать. Но опять перемены вышли. Сначала Сталин помер, потом — Хруща сняли.






