Он схватился за живот, зашелся визгливым смехом, со стоном повалился на кровать.
— Ой, насмешил, майор, ой, насмешил. Ой, насмешил. Да весь в долгах как шелках. Еле дышит. Одни старики, калеки, придурки да лодыри.
— Так как же Вы в селе и не в колхозе?
— Серый Вы в сельской жизни человек, майор. Вы уж меня извините великодушно. Это две большие разницы. Жить в селе и работать в колхозе. Я живу в селе, служу в городе, а работаю на своём участке. А в колхоз работать пригоняют студентов, ученых разных, инженеров, рабочих.
Сосед забегал по номеру, возбужденно жестикулируя.
— Студентов и ученых — тех поболе, на месяц, на два. Потому как толку с них — никакого, интеллигенция прослоенная. Инженеров — на недельку. Рабочих… тут сложнее. Гегемон. Без рабочего и завод станет. Тут уж, как получится. Но некоторым нравится. Приезжают. Пьют. За девками бегают. Деньги-то на работе идут. Всем хорошо. Весной — народу поменьше. Помогают колхозу сеять.
Земляк присел на кровать, разгладил рукой складки на одеяле, перевел дух.
— Летом, народу поболе — поливают, пропалывают. Осенью — совсем много народа толкётся — убирают урожай.
Не выдержал, горестно вздохнул, закатил глазки, всплеснул ручками.
— Ну, как они убирают… Их понять тоже можно. То машин нет с поля вывозить. То ящиков. Соберут, скажим, помидоры в кучи, бурты называются. Сидят, ждут. Тут — дождь. То, глядь — снег пошел. Все, помидорки пошли гнить. Кому это нравится? Но как снег, или дождь зарядит, тут дело святое, тогда всех — по домам. Что не убрано — трактора, бульдозеры пройдут, поперемнут, перепашут. Начальство рапортует — собрано без потерь. Поля — чистые. Ха-Ха. Можно вновь посевную начинать. Круговорот… дерьма в природе…
Сел к столу и продолжил уже нормальным голосом, без кривляния, положив враз успокоившиеся руки на стол.
— У нас не то. Места для такого разворота мало, ха-ха. Все под пленочкой. Все чистенько. Ни один огурочек, ни одна клубничечка не пропадет, не подгниет, не помнется. Ни боже мой! Это ж товар. Кто ж его таким купит? Кто за него деньги свои отдаст? Один убыток.
Прищурив хитрый карий глаз, оценивающе посмотрел, проверяя произведенный монологом эффект.
— Да Вы не стесняйтесь. Присаживайтесь к столу. Мы и бутылочку найдем. Чистенькую, беленькую. Вот, горилочка. Вот — огурчики. Хлебушек, помните такой? Черненький, кругленький, с корочкой-горбушечкой. Тут такого не пекут, с собой возим. Вот домашняя колбаска. Сальце. Давайте за знакомство, как мы выходит — земляки. С Харьковщины, с Украины.
Огурчики, он не преувеличивал, действительно оказались восхитительны. Хрумкие, в меру солененькие, в меру остренькие, душистые. Так и просились в рот. Действительно — превосходная закуска.






