ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это моя попытка написать авторское бояръаниме. Ну, как я его понимаю. Признаки: Российская империя, магия, аристократические кланы и, разумеется, гарем. Старый поживший человек в молодом теле. Последыш Макс Мах Книга первая Ссыльнопоселенец Глава 1 1. День первый О том, что дело дрянь, Игорь Викентиевич понял сразу, едва продрал глаза. Пожалуй, даже раньше. Он еще и глаз не открыл, как в нос шибануло жутким смрадом, да и прочие задействованные органы чувств остались не в восторге от ударивших по ним впечатлений. Под спиной не кровать, - а должна бы быть, - а ледяной каменный пол. Знобкий холод вокруг. Попискивание крыс или мышей, какое-то непонятное то ли шипение, то ли скворчание, и вполне узнаваемое потрескивание поленьев в разожженном камине. Вот тогда, он, собственно, и проснулся. Открыл глаза и сел там, где лежал. От резкого движения голову привычно повело, что в его возрасте не диво, но Игорь взял себя в руки и огляделся. Увиденное ему решительно не понравилось, но и на дурной сон не походило. Весьма реалистичный, пусть и совершенно неожиданный «интерьер». Темное сводчатое помещение, которое скорее угадывалось в неровном свете живого огня, чем открывалось взору. Шипел, к слову сказать, зажженный факел, вставленный в железное кольцо на каменной стене грубой кладки, а дрова, стало быть, догорали в очаге, а не в камине. Тепла, как и света, чувал [1] , впрочем, почти не давал. Поэтому в казематах крепости было холодно, ну а вонял, как тут же выяснилось, сам Игорь Викентиевич. Его грязное тело и длинные спутавшиеся волосы, все время норовившие упасть на глаза, его незнакомая и совершенно непонятная одежда, которой было очень много, но все-таки недостаточно, чтобы согреть тело, задубевшее от долгого лежания на промерзших каменных плитах. Зловоние исходило и от лежанки – деревянного одра, заваленного ворохом грязных мехов, до которого он так и не добрался, свалившись н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во всяком случае, большинство книг. Но кое-что из этого ряда все-таки выбивалось. Глянцевые порнографические журналы очевидным образом намекали на наличие в империи весьма продвинутой полиграфической базы, да и даты на них указывали на семидесятые-восьмидесятые годы двадцатого столетия. Двадцатизарядный «Маузер К96» под девятимиллиметровый патрон и самозарядная автоматическая винтовка, похожая на классическую СВТ

[10]

, тоже относились совершенно к другой исторической эпохе. Туда же следовало отнести и бензиновую зажигалку, найденную все в том же доме коменданта крепости, и другие – пусть и редкие, - предметы быта. Возникало подозрение, что власти намеренно держат ссыльных поселенцев в черном теле, низведя их до уровня времен «наполеоновских войн». Игорь, разумеется, ничего об этом не знал. Шхуна, заходившая на остров, была парусной, но имелся ли на ней в добавок к парусам и мачтам паровой или какой-либо иной двигатель, оставалось неясно. Отрок Ингвар видел только паруса, а о том, как живут люди на Большой Земле, имел крайне смутное представление.

«Хорошо живут» - вот и весь сказ. Тем не менее, Бармин все-таки выудил из нескольких прихеренных тут и там газет и журналов немало весьма ценной информации, и был теперь совершенно уверен, что по ту сторону Гренландского моря люди живут совсем иначе, чем здесь на заполярном острове. Другое дело, что он все еще не знал, является ли это общепринятой политикой властей – какой-нибудь местный ГУЛАГ, например, - или такое положение дел касалось именно и только крепости Барентсбург. Но то, что более или менее актуальные книги, газеты и журналы ссыльные поселенцы прятали по тайникам и нычкам, наводило на размышления. Однако далеко продвинуться по этому пути Бармину не удалось. Игорь не знал, за что были сосланы остальные жители городка и в чем провинились солдаты гарнизона. Он и о себе-то ничего путного не знал. Это ж какой грех должны были совершить его родители, чтобы их не только сослали на вечное поселение на этот остров в Ледовитом океане, но и лишили фамилии? И что это, черт возьми, за законы такие в Великорусской империи? Что у них тут за режим? Увы, но ответов на эти вопросы у Игоря Викентиевича не было. Одни недоумения, и ничего больше.

3. Пятьдесят седьмой день с начала одиссеи

Тот день начался точно так же, как и все прочие. Привычно проснувшись в половине седьмого утра, Бармин сбегал по-быстрому в вынесенные на улицу «удобства», затем растер лицо снегом и, вернувшись в дом, занялся гимнастикой. Ну, что сказать, Игорь Викентиевич никогда, даже в юности не был спортсменом, - что называется, бог миловал, - но все-таки, как и многие его коллеги по университету уже много лет практиковал гимнастику ушу под руководством профессионального тренера-китайца.