ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мать звала его Дедо, друзья – Моди, а женщины – Принцем. Он прожил всего 35 лет – и это уже можно считать чудом: плеврит, тиф и неизлечимый в то время туберкулез не дали ему шанса. А он не собиралс... Принц Модильяни Анджело Лонгони Angelo Longoni MODIGLIANI IL PRINCIPE © 2019 by Giunti Editore S.p.A., Firenze-Milano, © Лилия Фунтова, перевод на русский язык, 2022 © А. Ахматова, наследники, 2022 © М. Д. Яснов, наследники, перевод на русский язык, 2022 © АО «Издательский Дом Мещерякова», 2022 В одиннадцать лет Амедео заболел плевритом. Все врачи говорили, что он не справится с болезнью. Видеть его обессиленным было ужасно. Я бы предпочла быструю смерть, только бы не видеть его страдания: боли, хрипы, лихорадку… Никто не говорил о выздоровлении: с самого начала считалось, что он обречен. Гарсены не особенно религиозны – мы умеренные атеисты. Точно не зная, который из богов сможет спасти жизнь одиннадцатилетнему мальчику, я молилась им всем, чтобы не ошибиться. Я приходила и к раввину, и к священнику, притворяясь верующей перед ними обоими. Я бы попросила помощи и у мусульманина, если бы таковой мне встретился, и даже у колдуна или ведьмы. Знахарка готовила мне целебное снадобье, гадалка читала мне по руке, я ставила свечи в храме и окропляла Амедео святой водой. Я читала еврейскую исцеляющую молитву «Ана эль на рефана ла», ту же, что Моисей обратил к Богу для спасения своей сестры Мириам. Я пробовала, даже зная, что я не так важна в глазах Господа, как Моисей и его сестра. Я подолгу беседовала с раввином, и он позволил мне окончательно понять причины атеизма Гарсенов. Меня интересовала только одна проблема: мой сын. Поэтому я просила различных «богов» соединиться в едином Боге и избавить моего сына от болезни. И случилось чудо – Дедо выздоровел. Он мучился, потел, кашлял, долгое время был при смерти – но вернулся ко мне. Поскольку я молилась всем богам сра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она говорит мне это в укор, словно показывая мой слабый характер. Если даже Утрилло вылечился, только такой бесхарактерный идиот, как я, губит себя без борьбы.

– Это невозможно.

Я замечаю, что говорю с закрытыми глазами. Я боюсь их открыть, я не хочу видеть пятна крови. Жанна настойчиво продолжает рассказывать мне об Утрилло, словно он должен стать для меня примером выздоровления:

– Ему предложили выпить абсент, но он отказался, это все видели. С тех пор как он вышел из больницы, он больше не теряет рассудок.

– У него нет туберкулеза.

– Он снова взялся за живопись.

– Он проживет дольше меня. Кто бы мог подумать?

Никто бы и гроша не поставил на жизнь этого пьяницы. Я сам всегда думал, что переживу его. В отношении всего лишь одного человека я был оптимистично настроен, – но даже тут я ошибся. Я горько смеюсь.

– Збо удалось продать новую картину Мориса.

– А мои? Почему он не продает мои картины? Я тебе говорю, наш дорогой Збо решил подождать…

– Подождать чего?

– Ему выгодно приостановить продажи. Всем известно, что картины умершего художника мгновенно вырастают в цене.

– Перестань! Збо не такой.

– Бедная Жанна, ты не знаешь, как устроен мир… Збо, как и все, просто хочет заработать побольше.

– Неправда.

– Он просто выжидает! Осталось немного.

– Нет!

– Жанна, посмотри на меня… Как ты думаешь, сколько я еще протяну?

– Прошу тебя…

– Посмотри на меня!

– Я на тебя смотрю.

– Жанна, я не вижу тебя… Смотри на меня. Если я умру, пусть он тебе заплатит. Он должен отдать деньги тебе. Мои картины принадлежат тебе и нашим детям! Жанна, не дай себя обокрасть.

– Збо любит тебя.

– Тогда почему он ничего не продает?

– Не знаю.

– Он должен компенсировать свои затраты, но он чего-то ждет. Ты видела, какое у него пальто? С меховым воротником!

– Он готовит твою персональную выставку в галерее «Девамбез». Все уже готово.

– Меня там не будет, и он это знает.

Жанна падает на кровать; она не в силах слушать то, что я говорю. Я же хочу, чтобы она знала, что ей делать; я не оставлю свою семью без денег.

– Жанна, когда Збо будет выставляться в галерее «Девамбез», я уже умру. Значит, он продаст картины.

– Хватит! Ты не умрешь, понятно?

Она прокричала это металлическим голосом, полным отчаяния.

– Где Джованна?

– В доме Збо, с Ханкой, в тепле.

– В тепле и подальше от отца-туберкулезника.

– Ты хочешь, чтобы она была здесь?

– Да, хотя бы один раз, еще один раз.

– Ей хорошо у Збо.

– У него мои картины, моя дочь, теплый дом и меховой воротник.

– Леопольд договорился с врачом, скоро этот врач придет сюда. Он может направить тебя в санаторий.

– Зачем? Ты хочешь, чтобы они проткнули мне легкие? Хочешь, чтобы меня мучили врачи? Ты знаешь, что делают с такими, как я?

– Я люблю тебя. Послушай меня хотя бы раз.