ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мать звала его Дедо, друзья – Моди, а женщины – Принцем. Он прожил всего 35 лет – и это уже можно считать чудом: плеврит, тиф и неизлечимый в то время туберкулез не дали ему шанса. А он не собиралс... Принц Модильяни Анджело Лонгони Angelo Longoni MODIGLIANI IL PRINCIPE © 2019 by Giunti Editore S.p.A., Firenze-Milano, © Лилия Фунтова, перевод на русский язык, 2022 © А. Ахматова, наследники, 2022 © М. Д. Яснов, наследники, перевод на русский язык, 2022 © АО «Издательский Дом Мещерякова», 2022 В одиннадцать лет Амедео заболел плевритом. Все врачи говорили, что он не справится с болезнью. Видеть его обессиленным было ужасно. Я бы предпочла быструю смерть, только бы не видеть его страдания: боли, хрипы, лихорадку… Никто не говорил о выздоровлении: с самого начала считалось, что он обречен. Гарсены не особенно религиозны – мы умеренные атеисты. Точно не зная, который из богов сможет спасти жизнь одиннадцатилетнему мальчику, я молилась им всем, чтобы не ошибиться. Я приходила и к раввину, и к священнику, притворяясь верующей перед ними обоими. Я бы попросила помощи и у мусульманина, если бы таковой мне встретился, и даже у колдуна или ведьмы. Знахарка готовила мне целебное снадобье, гадалка читала мне по руке, я ставила свечи в храме и окропляла Амедео святой водой. Я читала еврейскую исцеляющую молитву «Ана эль на рефана ла», ту же, что Моисей обратил к Богу для спасения своей сестры Мириам. Я пробовала, даже зная, что я не так важна в глазах Господа, как Моисей и его сестра. Я подолгу беседовала с раввином, и он позволил мне окончательно понять причины атеизма Гарсенов. Меня интересовала только одна проблема: мой сын. Поэтому я просила различных «богов» соединиться в едином Боге и избавить моего сына от болезни. И случилось чудо – Дедо выздоровел. Он мучился, потел, кашлял, долгое время был при смерти – но вернулся ко мне. Поскольку я молилась всем богам сра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Я не хочу врачей! Они будут видеть во мне лишь обреченного на смерть.

– Позволь им себя вылечить.

– Дай мне вина. Я тебе покажу, как я лечусь.

– Нет. Ты уже выпил, хватит.

– Дай мне вина!

Я вынужден открыть глаза и встать. Комната полна крови, все вращается вокруг меня. Я смутно различаю бутылку вина. Жанна пытается отобрать ее у меня, я опираюсь на стул, он падает, я спотыкаюсь и падаю на стол. Я снова встаю, подхожу к Жанне и забираю бутылку из ее рук. Отпиваю. Вино вызывает приступ кашля. Я выплевываю вино и кровь. Я их хорошо различаю: кровь густая и липнет к рукам, а вино стекает. Я показываю Жанне свои руки.

– Видишь кровь? Она у меня и в голове. Это врач так сказал. У меня активна только часть мозга. Жанна, прошу тебя, останови эти пятна на стенах.

– Какие пятна? Любимый, там ничего нет.

Потолок двигается, вращается вместе с пятнами…

Я падаю на кровать, Жанна бросается ко мне.

– Амедео!

Ее голос далекий, как будто он доносится с улицы.

– Жанна… я не слышу… я не слышу твой голос…

– Я здесь, любимый… я здесь.

– Я тебя не вижу. Вся вселенная заключена в одном лице… в твоем.

…Я слышу, как ее шаги удаляются, хлопает входная дверь. Она ушла.

Любовь моя, она думает, что, если позовет на помощь, ситуация может измениться.

Бедная Жанна, она еще не поняла. Она отказывается сдаваться. Но только если мы сдадимся, закончится боль для нас обоих. Оставаться в живых означает бороться, но именно борьба и есть мой главный враг. Если, напротив, окончательно сдаться, наконец наступит покой.

Но есть нечто такое, что все еще связывает меня с этой кровью, которая стекает со стен и потолка. Это тайна, которая все еще заставляет меня любить жизнь. Кто-то идет попрощаться со мной, на стенах колышутся тени, они перемешиваются со стекающей кровью. Рядом со мной кто-то есть, и это не только тени, это живое и реальное присутствие. Кто-то хочет помочь мне понять и, возможно, сопроводить меня, держа за руку.

– Мама…

– Дедо.

– Мама, ты меня видишь?

– Да.

– Я не боюсь.

– Я знаю, Дедо, знаю.

– Я не боюсь даже смерти.

– Я это прекрасно знаю. Ты даже в детстве был храбрым.

Другой голос отделяется от крови.

– Я все время вижу тебя среди снега.

– Анна…

– Я здесь, Амедео.

– Ты всегда в моих снах.

– Я никогда не уходила.

Я слышу еще один голос.

– Амедео, ты против света, из-за солнца, которое светит в окно.

– Беатрис?

– Я здесь, чтобы выпить с тобой, пока ты меня пишешь. Предложи мне выпить.

Еще один голос, еще одна фигура.

– Я пришла, чтобы увидеть, как ты смеешься.

Как всегда.

– Кики? Это ты? Я больше не смеюсь.

– Почему?

– Разве вы не видите, как печально, когда умирает мечта?

– Дедо, мечты никогда не умирают.

– Это неправда, мама.

– Они не могут умереть, потому что они бестелесны. Мы привязаны к нашим мечтам, но потом мы должны отпустить их. А теперь – отдыхай.