Да так, что она нашла устраивающий всех выход: премию за 1919 год Альберту присудили не за теорию относительности, а за самое его бесспорное достижение, к тому же подтвержденное экспериментально – за теорию фотоэффекта. Но в формулировке дипломатично дописали «… и за другие работы в области теоретической физики».
Телеграмма шла через посольство и у Александры Коллонтай хватило такта не вручать ее до награждения и речи лауреата. И правильно – прочитав, Эйнштейн сорвался в Москву прямо из мэрии Стокгольма. Да как, на самолете! Вернее, бомбардировщик «Дукс» ВВС Швеции довез Альберта до Хельсинки, откуда он продолжил путь на поезде и уже через сутки прибыл в Москву.
Похороны и так не очень приятное дело, а уж зимой, в мороз… После прощания в зале Физического института гроб до Новодевичьего несли, сменяя друг друга, ученики Лебедева, студенты, преподаватели, профессора, успевшие приехать из Европы коллеги.
На следующий день в институте состоялось оглашение завещания, в коем Петр Николаевич отписывал институту все свои активы, а директорство передавал Альберту и просил ВЦИК выступить гарантом. А Эйнштейн взял и отказался.
Новость эта научное сообщество не скажу чтобы громом с ясного неба, но поразила, отчего в Знаменском переулке внезапно случилось изобилие физиков – Альберт остановился у меня, и уговаривать его все тоже кинулись ко мне. Финальным аккордом стало явление Предсовнармина, коего чуть ли не за руку притащил исполняющий обязанности президента Академии.
Скрывшись в моем кабинете от толп ученых, среди которых я опознал только молодых Капицу и Вавилова, академик Карпинский весьма напористо потребовал «от руководства страны» немедленных решений по казусу Физического института. Я поначалу подумал, что Александр Петрович возмущен тем, что во главе наследия Лебедева может стать иностранец, но все оказалось совсем наоборот – он буквально умолял нас немедленно назначить Эйнштейна. От такой бурно выраженной позиции даже нейтральный Ильич задумался и обратился ко мне:
– А что, Михаил Дмитриевич, давайте попробуем уговорить герра Эйнштейна все втроем? Думаю, ради такого мы даже можем увеличить снабжение Физического института.
– Да, прямо сейчас! – поддержал его Карпинский. – Это же будет просто великолепно! Нам обязательно нужен ученый с мировым именем как наследник Лебедева!
С тем и отправились в гостевые комнаты, разогнав всю толпу по пути. Альберт, заметно обескураженный таким натиском русских физиков, сидел за столом и вяло пытался прийти в себя.
– Господин профессор! – начал академик.
«Мы к вам по делу, и вот по какому…» – мелькнуло в голове и я от греха подальше спрятался за спины спутников.
За полчаса Физическому институту и его потенциальному главе наобещали небо в алмазах.






