Иванова Екатерина:
– Они не хотели слушать, но потом они поняли, что он… что только с ним у них есть шансы… он сказал там один на галерее, второй там где-то на балконе, он указывал точные места, как будто видел их…
Зак. Харитонов Иван:
– Да вы серьезно? Они бы сдохли, как только высунули нос из туннеля, если бы не он. Он все и придумал там на Комсомольской.
Зак. Кондраковский Виктор:
– Да, это все он. На Комсомольской это все он замутил, и он провел всех.
Зак. Харитонов Иван:
– Нет, вы не поняли. Ему плевать на всех. Он всех только использует. Он использовал нас, использовал вас, использовал Даникера.
Зак. Кондраковский Виктор:
– Он просто исчез, как сквозь землю буквально… а потом появился, нанес ему удар, откуда-то сверху… Я не видел, но он использовал меня.… Использовал как приманку.
Зак. Афанасьева Дарья:
– Ласка это хищник. Самый мелкий хищник.
Зак. Иванова Екатерина:
– Ты его не видишь, но, кажется, что он где-то рядом…такое странное ощущение, я бы не сказала, что это хорошее ощущение, потому что он…
Зак. Харитонов Иван:
– Да насрать ему на всех, у него всегда какая-то своя мудрёная игра.
Зак. Кондраковский Виктор:
– Иногда мне казалось, что он здесь не случайно…
Зак. Афанасьева Дарья:
– Вы боитесь его?
– Мы поднимаемся. – Первое что сказал Морис, войдя в небольшое помещение.
Его слова подчиненные встретили с неодобрением, которое Морис тут же почувствовал. И только Поль, как самый близкий и преданный осмелился задать вопрос.
– Зачем, Морис? Его же теперь не найти.
– Он вернется.
Глава 77
Одежда превратилась в ледяной скафандр. Сухой и холодный воздух с непривычки пьянил, тело сотрясала крупная дрожь, но руки крепко сжимали винтовку, пока большие немигающие глаза сканировали темные углы и многочисленные переходные мосты над головой.
Убедившись в отсутствии угрозы, Пустовалов по-волчьи затрусил вдоль стены, укрываясь за грунтовыми холмами, заметенными со стороны разломов желтоватым снегом. Из торцевого проема осторожно выглянул и увидел расчищенную площадку в окружении заброшенных построек, которые по большей части представляли собой голые коробки внешних стен с грудой обвалившихся лестниц и перекрытий внутри. На противоположной стороне у свисающих нитей кабельного моста новенькой кабиной сиял снегоуборочный трактор, за которым высился свежевыкрашенный ангар с большим навесным замком на воротах. Во всем остальном наблюдалось тотальное безлюдье и запустение. Ни острое зрение, ни такой же острый слух, ни внутреннее волчье чутье Пустовалова не улавливали сигналов опасности или хотя бы чего-то требующего особого внимания. Его настораживала только тишина. Кроме завывания ветра и скрипа ржавых лестниц – ничего, словно он оказался в какой-нибудь Припяти.






