ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая – от самой с... Метро Иван Прохоров Пролог Июнь 1991 года. За 30 лет до… Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя. – Го-ри-хвост-ка, – тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название. Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив. Так вот кто будил его по утрам. Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной. – Ты что! – Прозвенел возмущенный голосок. Мальчик мгновенно обернулся. За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце. – Тебе нельзя его надевать! – Почему? – Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком. – Это только для тех, у кого день рождения! По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками. – У меня сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Главный вход в «Город» – сплошной завал из кусков бетона с изогнутыми прутьями ржавой арматуры. Козырек над тамбуром давно обрушился, как и лестница под ним. Взбираться приходилась по скатившимся обломкам. Входная группа, насколько он помнил, имела внушительный тамбур, где в свое время размещались банкоматы, и даже какая-то мелкая лавка. Пустовалов заезжал сюда пару месяцев назад за чехлами для мебели. Это был самый настоящий «Город» – с ашанами, леруа мерленами, сотнями магазинов, парковкой на тысячи машин, царством фастфуда, ледовой ареной и кинотеатром.

Стены от холода не спасали, наоборот – по зданию гуляли беспощадные сквозняки, а продвижение по завалам и ледяным лужам, спотыкания о стальные полотна эскалаторов и обломки рухнувших галерей, присыпанных кирпичами, стеклом, пыльными тряпками и башмаками мало походило на детские мечты заполучить в личное пользование огромный магазин. Пустовалову это больше напоминало утомительное восхождение на Эльбрус.

Луч фонаря то и дело утыкался в свидетельства внезапно закончившейся постиндустриальной эпохи: гору замёрзших в луже купальников, чудом сохранившийся самовар, на пыльных боках которого можно было писать пальцем и что-то бесформенное, смутно напоминавшее приготовленный в микроволновке смартфон. Только наверху в опустевшем атриуме царила очистительная свобода тлена. Оттуда сеялся скудный свет, периодически разрежая тьму нижних лабиринтов.

Пустовалов сомневался, что при таких разрушениях сохранились внутренние лестницы. Он рассчитывал добраться хотя бы до «Ашана», который как он помнил, находился прямо перед ним, но преодолев очередной завал, оказался в поперечном коридоре, в конце которого заметил чудом сохранившийся фрагмент вывески «Снежная королева». Путь туда был относительно свободным, и он быстро добрался до магазина, но его ждало разочарование – все шубы и куртки в торговом зале сгнили от сырости.

Однако, за пыльной рассохшейся дверью он обнаружил небольшой склад с комплектами сухой одежды. Здесь нашлось почти все что нужно, кроме обуви и нижнего белья. Сбросив надоевшую мокрую форму, Пустовалов надел сразу две футболки, толстый джемпер, пуховик, и только застегнув молнию до подбородка, перестал, наконец, дрожать.

Здесь же он нашел шапку, перчатки, джинсы и даже вместительный рюкзак, а в соседнем «Киаби», в зал которого попал через дыру в стене – теплое белье и зимние ботинки.

Из «Киаби» он вышел через служебную дверь прямиком в коридор, ведущий к лестнице. Лестница сохранилась, хотя и не внушала доверия, Пустовалов поднялся по ней, но перейти на второй этаж не решился – в перекрытии зияли огромные дыры, а центр и вся правая часть под которой располагался «Ашан» попросту отсутствовали.