ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая – от самой с... Метро Иван Прохоров Пролог Июнь 1991 года. За 30 лет до… Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя. – Го-ри-хвост-ка, – тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название. Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив. Так вот кто будил его по утрам. Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной. – Ты что! – Прозвенел возмущенный голосок. Мальчик мгновенно обернулся. За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце. – Тебе нельзя его надевать! – Почему? – Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком. – Это только для тех, у кого день рождения! По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками. – У меня сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но если я вас правильно понимаю, значит, здесь есть что-то, что мы упускаем?

– Продолжайте. – Сказал старик, закончив трапезу и протерев губы салфеткой.

– Не только произошедшее здесь неслучайно. Но произошедшее ранее. То есть все к чему это привело.

Старик хлопнул в ладоши.

– Ну, я же говорю, удивляете! С ума сойти! Кажется, я стал слишком сентиментальным на старости лет. А ведь, несмотря на ваши слова, инстинкты продолжают вести вас. Вопрос только – куда.

– Что нас ждет?

– Сила, которая отвечает за все это – слабеет. Совсем скоро ее влияние прекратится.

– Но все не вернется на свои круги?

Старик хотел ответить, но в это время из-за театра вышла голубоватая плоскость и прошла через них, через костер, через недоеденную шоколадку и ушла на Каретный ряд. Пустовалов и старик задрали головы. Две синие точки двигались навстречу плоскости, которая шла уже где-то над Садовым кольцом, но верхняя ее часть была хорошо видна в небе благодаря редким вспышкам. Она будто делила мир надвое.

– Вы знаете, что она же проходит через Сонору и Гималаи? Каждые два часа тринадцать минут. – Задумчиво сказал старик, глядя в небо.

– Это тоже примета нового мира?

– По всем признакам, это примета старого мира.

– Но мы никогда ничего подобного не видели.

– Возможно, она появилась после того, как мы его покинули.

– Может из-за этого все и случилось и люди смогли бы это как-то остановить?

Старик покачал головой.

– Нет, – протянул он уверенно, – то из-за чего, все случилось находится здесь. Поэтому они остались там.

– Но ведь не все.

Лицо математика изменилось, он со страхом посмотрел на Пустовалова.

– Не говорите такое, мне нельзя сильно волноваться.

– Там где я был последний месяц, они готовились к чему-то. Что-то важное случится через два дня, то есть… уже через день. Завтра. Но что случится? К чему мы должны готовиться?

– Я могу показать. – Неожиданно сказал старик.

– В самом деле?

– Поехали. Тут недалеко. – Старик поднялся. Он казался еще выше, чем раньше.

Поначалу они ехали на север, к Садовому, потом старик стал указывать направления и Пустовалов уже не понимал где они. Судя по низким домикам, они несильно отдалились от центра, но явно ехали под гору. Пустовалов не мог припомнить, где в Москве такие долгие и крутые спуски. Наклонная становилась все круче и круче, как в каком-нибудь Сан-Франциско и Пустовалов уже чаще нажимал на тормоз, чем на газ. В конце концов, он остановился напротив двухэтажной кирпичной постройки – вплотную, на случай, если тормоз не удержит вездеход.

– Ничего страшного, дальше пешком дойдем, тут недалеко, – сказал старик.

Они выбрались, пошли по переулку. Земля под ними наклонялась, будто на глазах.

– Что это? – Спросил, наконец, Пустовалов и остановился.