ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая – от самой с... Метро Иван Прохоров Пролог Июнь 1991 года. За 30 лет до… Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя. – Го-ри-хвост-ка, – тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название. Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив. Так вот кто будил его по утрам. Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной. – Ты что! – Прозвенел возмущенный голосок. Мальчик мгновенно обернулся. За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце. – Тебе нельзя его надевать! – Почему? – Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком. – Это только для тех, у кого день рождения! По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками. – У меня сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я всегда говорил, что зеленый рай наступит, как только исчезнет главный источник загрязнения. А меня за это называли трампистом. Думали, я издеваюсь. Но я всегда говорил, что думаю, не пытаясь при этом никого оскорбить.

Пустовалов аккуратно открыл маленькую упаковку сливок, вылил в кружку с растворимым кофе.

Старик сидел на стуле, который вытащил из театра и намазывал утиный паштет на галету.

– Так как вы нашли меня? – Спросил Пустовалов.

– Признаюсь честно: я следил за вами.

– Это невозможно.

– Я следил за местом, за…

– Заводом?

– Да. – Сказал старик с набитым ртом. – Сначала там были эти опасные люди, потом появились вы. Вы ловко добрались до их сокровищницы. А я так долго решался, что, в конце концов, вы меня опередили.

– Почему же вы не подошли ко мне?

– Честно говоря, не сразу узнал вас. Зрение у меня так себе сами понимаете. А как поживает ваш Санчо Панса?

Пустовалов вздохнул. Думать о Викторе было тяжело.

– К сожалению, ему выбраться не удалось.

– Не огорчайтесь, свою миссию он выполнил.

– Какую миссию?

– Вашего помощника. – Старик развел руками, в одной была железная кружка, в другой очередной бутерброд с французским паштетом.

– Вы так и не сказали, что это за место.

Старый математик сдвинул кустистые брови и отхлебнул кофе.

– А вы явно ожидали чего-то другого…

– Вообще-то да! – Рассердился Пустовалов. – Оттуда нам дважды удавалось связаться с внешним миром. Я имею в виду с нормальным миром. Я сам лично говорил с дежурным из ФСБ.

– Вы уверены, что он был из ФСБ? – Хитро прищурился старик.

Пустовалов нахмурился.

– Хотите сказать, это тоже часть игры?!

– Как раз нет, допускаю, что вы правы. По крайней мере, это не противоречит тому, что вы видите здесь.

– Но почему же тогда, вы не отвечаете?

Старик вздохнул.

– Потому что мне сложно объяснить это даже самому себе. Мой разум словно отказывается принимать это, но самое интересное, что где-то в глубине души я все понимаю. Вам знакомо это?

- Мы все еще там?

Старик кивнул.

– Я видел труп человека, которого убили на моих глазах месяц назад.

– В метро?

– Он превратился в скелет, одежда истлела, как будто прошло сто или двести лет.

– Восемьдесят два года, – сказал старик.

– Что?

– Восемьдесят два года и пятьдесят восемь дней.

Пустовалов поставил пустую кружку в снег, не спуская со старика глаз. Тот намазывал паштетом очередной бутерброд.

– То есть это что-то типа будущего? – Осторожно спросил Пустовалов.

– Бережете свой рассудок? Вы умный человек. В какой-то степени вы правы. Одна из бесконечных вариаций возможного развития событий.

– Что значит одна из вариаций? Есть и другие?

– Как говорил один оптимист: события не происходят каким-то конкретным образом, они происходят всеми возможными способами одновременно.