ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая – от самой с... Метро Иван Прохоров Пролог Июнь 1991 года. За 30 лет до… Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя. – Го-ри-хвост-ка, – тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название. Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив. Так вот кто будил его по утрам. Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной. – Ты что! – Прозвенел возмущенный голосок. Мальчик мгновенно обернулся. За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце. – Тебе нельзя его надевать! – Почему? – Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком. – Это только для тех, у кого день рождения! По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками. – У меня сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- Значит, нам не повезло, мы вытянули билет не с той вариацией?

- Почему же? Вы ведь живы.

– Кроме нас с вами и двух мертвецов в метро, здесь никого нет.

– Я можно сказать тоже мертвец.

Пустовалов внимательно посмотрел на старика и увидел, как откусившие кусок галеты зубы сверкнули в улыбке.

– Простите, шутить я люблю, но не умею. Вечно ставлю студентов в неловкое положение.

– Так почему здесь нет людей?

– А вы под ноги смотрели?

- Это что, еще одна шутка?

– Вовсе нет.

Пустовалов нахмурился и потянулся за кружкой. Усталость снова наваливалась.

– Вы пытаетесь мыслить традиционно. – Говорил старик, пока Пустовалов щедро сыпал растворимый кофе в кружку. – Но происходящее сейчас сложилось не из линейных действий. Здесь нет начала и конца. Второй закон термодинамики тут не всегда работает. Вы ведь встречали здесь временные дыры? Падающая опора ЛЭП.

– Откуда вы знаете?

– А как, по-вашему, я следил за вами? Шел по следу вашего вездехода. Здесь дыры и побольше есть. Но это не прошлое и будущее как мы привыкли их воспринимать.

– Это все одно и то же. – Догадался Пустовалов.

– Искажение. Или, если хотите – кривизна.

– Но почему раньше мы никогда не сталкивались с подобным?

– О-о-о, – засмеялся старик и потянулся к бельгийской шоколадке, – эта человеческая зависимость от констант прошлого!

– Вы как будто наслаждаетесь.

– Для таких как я заглянуть за границу человеческого опыта – настоящее пиршество. Ради этого мы готовы погибать даже молодыми, как бы пафосно это не звучало, а я уже глубокий старик. Представляете – увидеть вживую то, что шестьдесят лет пряталось от тебя в неисчисляемых тензорах, и изредка мелькало за чудовищными значениями формул.

– И это необратимо?

Старик со странной задумчивостью посмотрел на Пустовалова.

– Здесь я многому научился, в частности принимать то, что меня удивляет и кажется невозможным, но все же некоторые вещи даются мне с особенным трудом.

– Какие?

– Например, ваше появление тут.

Пустовалов усмехнулся.

– Знаете, я ведь должен поблагодарить вас. Я воспользовался советом, который вы дали в метро. Помните? Опасаться правильных вопросов.

Старик покачал головой.

– Не правильных вопросов, а тех, кто их задает.

Улыбка застыла на лице Пустовалова, догадка осветила лицо.

– Значит, тот психолог. Он…

– Да, он один из трех. Или оно. Не знаю точно.

– Из трех? Второго я знаю. Глухонемой. А кто третий?

– А это, мой друг, один из самых главных вопросов этого места. Кто третий и где он? Наверное, это даже самый важный вопрос. Но вы меня тоже удивляете. Возможно, мы не знаем о себе самого главного. Вы человек действия, а люди действия полагаются на свои особенные инстинкты. И мне очень хочется узнать – что говорят вам ваши инстинкты?

– С тех пор как я здесь, мои инстинкты молчат.